В таком случае вы знаете, о чем я говорю.
– Эти люди, с которыми, по вашим словам, у вас прекрасные отношения, отмывали деньги. Они подонки, их доверие ничего не стоит. Я буду присутствовать на совещании, нравится им это или нет.
Джон не смог сдержать мимолетной торжествующей улыбки:
– Боюсь, что нет, Гэвин. Видите ли, я уже все обсудил с Гарри Бейном. Я п-пойду один. Сообщу вам всю информацию, которую из них вытяну. Если вам это не нравится, обратитесь к Гарри.
– Но как я могу обратиться к Гарри? – брызнул слюной Гэвин.
– В Нью-Йорке три часа ночи!
– Неужели? – снова улыбнулся Джон. – Какая жалость!
Три дня спустя они вылетели в Штаты.
Джон Мерривейл доложил Бейну: те деньги, которые Ленни перевел в Швейцарию, давно испарились. Некоторые суммы были выплачены инвесторам. Остальные ушли на покупку собственности в Южной Америке. Завтра Уильямсу предстояло вылететь в Боготу. Может, там что-то обнаружится…
Гарри Бейн сжал руками виски.
«Богота! И конца этому нет…»
– Мне очень жаль насчет Женевы, сэр.
Я действительно надеялся, что это прорыв!
Гарри Бейн ненавидел это «сэр». Никто, кроме Джона, так к нему не обращался. Он много раз просил Мерривейла сменить официальный тон, но у парня на этот счет явно имелось собственное мнение. Пресмыкательство было его второй натурой. Непонятно, что привлекало такого удивительного человека, как Брукштайн, к этому ничтожеству. Бейн не видел в этом никакого смысла!
– Ничего, Джон, вы сделали все, что могли.
Бюро ценит ваши усилия.
– С-спасибо, сэр. Я с-стараюсь.
«Ну да. Мы все стараемся. Только за это призы не выдают. Не в этой жизни».
– Джон, не обидитесь, если я задам нескромный вопрос?
Мерривейл явно растерялся.
– Неужели вас это не волнует?
– Что именно?
– Из-за Брукштайна вы, должно быть, потеряли миллионы, верно? Десятки миллионов?
Джон кивнул.
– Работа всей вашей жизни уничтожена, доброе имя вываляно в грязи. Разве… не знаю… это не подрывает вашу веру в человечество?
– Боюсь… я никогда не имел большой веры в человечество, – улыбнулся Мерривейл.
– Ладно. Тогда в дружбу.
Улыбка мгновенно исчезла.
– Позвольте кое-что сказать насчет дружбы, мистер Бейн. Дружба – это все. Все. Единственное, что им-меет значение в этом мире. Люди могут болтать обо мне все, что хотят. Но с-скажу вам одно: я верный друг.
Он повернулся и ушел.
Гарри Бейн смотрел вслед.
Ему почему-то было не по себе.
