Но глаза Ленни вызывающе сверкали.
– Я из тех, кто выживает, Грейс. Мой отец пережил холокост. Приехал в Америку, ничего не имея. Да, он проиграл и пропил свою жизнь, но лишь потому, что был беден. Главное – он выжил. У него была жизнь, и он дал жизнь мне, я посвятил свою жизнь тому, чтобы избежать бедности. Не собирался повторять его ошибок! Не хотел быть человеком второго сорта, еще одним нищим еврейским мальчишкой, умоляющим принять его в чертов загородный клуб. Я сам владел таким клубом, ясно? Владел! И все эти Уокеры Монтгомери Третьи умоляли меня принять их! Я даже женился на одной из их дочерей.
Грейс мучительно поморщилась.
«Так вот чем я была для тебя? Дочерью Купера Ноулза? Символом статуса?»
– Ожидаешь извинений за то, что выжил? За то, что сражался до конца? Никогда. Я вышел из ничего, Грейс, меньше чем из ничего! И создал «Кворум» из пыли. – Его трясло от гнева. – Что ты знаешь о тяжкой работе? О предубеждениях? О бедности? О страдании?
Грейс подумала обо всем, что перенесла в Бедфорд-Хиллз.
О том, как едва сводила концы с концами, когда бежала из тюрьмы, зная, что весь мир ненавидит ее, потому что ни одна живая душа не знала правды. О том, как сопротивлялась насильникам, как истекала кровью после подпольного аборта. Как рвала вены на запястьях застежкой от броши."
"«Что я знаю о страданиях? Ты бы поразился тому, как много я могла бы рассказать!»
– Ты была американской принцессой, – продолжал Ленни. – Жизнь поднесла тебе на блюдечке все, и ты брала, принимала как должное. Принадлежащее тебе по праву.
И никогда не спрашивала, откуда все это берется. Тебе было все равно! Мне жаль, что ты страдала, Грейс. Но кто-то должен же и пострадать? Может, на этот раз пришла твоя очередь!
«Моя очередь».
– Да. Не нужно так ужасаться, дорогая. Ты ведь выбралась? Сама научилась выживать? Я горжусь тобой. Ты здесь, ты жива, ты свободна. Как мы с Джоном. Ты хотела правды, и ты ее получила. Что тебе еще нужно?
И тогда Грейс поняла, чего добивается.
– Месть, Ленни. Я хочу отомстить.
Прозвучал выстрел, отдавшийся эхом от толстых каменных стен. Ленни коснулся груди. Кровь сочилась сквозь пальцы, расплывалась на белой рубашке.
Он потрясенно взглянул на Грейс.
– Нет! – взвизгнул Мерривейл.
Второй выстрел. Третий.
– Грейс!
Грейс обернулась. Митч Коннорс бежал через гостиную к саду. Светлые волосы потемнели от пота и прилипли ко лбу. В руке он держал пистолет.
– Постой!
Но было поздно. Джон вбежал в дом. Грейс повернулась к Ленни, тот тоже исчез.
