Но если Америка ошибалась?
С самого начала расследования Митч испытывал к Грейс Брукштайн противоречивые чувства. Первоначальная жгучая ненависть, которую он разделял вместе со всеми, быстро сменилась смесью жалости и, как ни противно признать это, уважения. Грейс оказалась храброй, решительной и находчивой – качества, которые он до сих пор считал в основном мужскими. И все же, когда он столкнулся с Грейс во плоти, ее лицо в окне вагона было воплощением женственности: уязвимое, сострадательное, доброе.
При других обстоятельствах, в другой жизни, Митч мог бы влюбиться в эту женщину.
«Я мог бы спасти ее. Мы сумели бы спасти друг друга».
Усилием воли полицейский вернулся к реальности.
– Предположим, Леонард Брукштайн невиновен.
– П-простите? – растерялся Дюбре.
– Я сказал: предположим, он невиновен. Предположим, кто-то другой украл деньги.
– И кто именно? Зубная фея?
– Как насчет Эндрю Престона? Не хочу показаться неуважительным, сэр, но вы прочитали досье Бакколы? Престон годами воровал деньги из фонда!
– Жалкая мелочь, – равнодушно отмахнулся Дюбре.
– Кроме того, всех служащих «Кворума» вывернули наизнанку во время расследования. Я знаю, что федералы не всегда бывают самыми острыми ножами из набора. Но вы действительно считаете, что к этому времени Гарри Бейн не прищучил бы того, кто заныкал наличные? Ваш частный детектив лает не под тем деревом.
– Может быть, – кивнул Митч. – Но разве мы не должны по крайней мере проверить все версии? Чем больше я углубляюсь в дело «Кворума», тем сильнее оно воняет.
– Так прекратите в него углубляться. У вас полно своей работы. Найдите Грейс Брукштайн и верните в тюрьму, где ей самое место.
Вернувшись к себе, Митч выключил телефон и закрыл двери. Действительно ли место Грейс Брукштайн в тюрьме? Теперь он не был так уверен.
Он пытался выбросить из головы крамольную мысль.
Ничего не выходило. Мысль пробивалась из глубин его подсознания, как сорняк – на солнце.
«Все это фарс. Расследование. Суд. Вообще все.
Хорошо поставленный спектакль. Вернее, реалити-шоу».
Дюбре не интересовала правда. Как и массачусетсских копов, которые расследовали смерть Ленни. Как и коронера, прессу, даже ФБР. Мошенничество в «Кворуме» было художественным фильмом, и Америка выбрала на роли злодеев Грейс и Ленни Брукштайн. Никто не хотел иного финала, особенно теперь, когда заплатили за места и почти доели поп-корн.
Дюбре велел подчиненному забыть о полученной от Бакколы информации.
