Надо доехать с ним хотя бы до ближайшего городка: это миль пятьдесят, не больше.
«Нельзя пугаться каждого парня, который пристает ко мне! Все мужчины таковы, верно? Этот в порядке».
Водитель вернулся через две минуты, с термосом и пластиковым контейнером с сандвичами. Должно быть, достал из фургона.
– Голодна?
В желудке Грейс предательски заурчало.
– Да.
Он включил зажигание и снова выбрался на дорогу.
– В таком случае валяй, Лиззи. Обо мне не беспокойся. Я уже поел, но жена всегда кладет мне что-нибудь в дорогу.
Так он женат!
Грейс расслабилась.
– Спасибо. Спасибо большое.
И принялась за еду.
Проснулась она в задней части фургона. Она лежала лицом вниз. Шерстяная юбка была задрана до бедер, трусики болтались где-то на щиколотках. Водитель лежал на ней, шаря пальцами между ее бедрами.
– Вот так, Лиззи. Пошире. Откройся для папочки.
Грейс застонала и попыталась пошевелиться. Но водитель всем своим весом придавливал ее к полу.
Неуклюже действуя свободной рукой, он сунул в нее свой член.
– Нет!
Она сама не поняла, выкрикнула ли это вслух. Впрочем, какая разница. Мужчина продолжал врезаться в нее: глубже, сильнее. В его действиях не было ничего поспешного. Он двигался размеренно, наслаждаясь каждым мгновением.
Грейс ощутила, как его руки ползут вперед и шарят под лифчиком, пока он не нашел ее груди.
– Как насчет этих сисечек? – шептал он, стараясь распалить ее. Жесткие усы кололи ее щеки.
– Ты уже очнулась, Лиззи, верно? Я же чувствую, как ты извиваешься подо мной! И как тебе это, беби? Здорово, когда тебя так дерут? Бьюсь об заклад, здорово.
Но не волнуйся, Лиззи, у нас впереди вся ночь.
Он продолжал насиловать ее.
«Термос! Должно быть, подсыпал чего-то в чай. Который сейчас час? И где машина? Проехали Бедфорд? Или так и стоим на одном месте?»
Она не слышала шума автомобильных моторов.
«Возможно, мы в каком-то уединенном месте. В лесу, где никто не услышит моих криков».
А что будет потом, когда он насытится? Выбросит ее из фургона? Убьет?
Густой туман в голове Грейс стал медленно проясняться.
Водитель так спешил войти в нее, что оставил на ней одежду. Даже ботинки.
«Мои ботинки…»
Он заспешил, очевидно, чувствуя наступление оргазма. Грейс стиснула зубы, ожидая, когда он кончит. Но он внезапно замер, вышел из нее и перевернул на спину. Глядя в его лицо, в узкие азиатские глаза, в которых плясал восторг садиста, Грейс поняла – он убьет ее.
Насилие было лишь прелюдией.
– Открой рот, – приказал он.
