Кора ошеломленно наблюдала, как Грейс села в ящик, подтянула колени к подбородку и обхватила их руками, будто человек-паук в цирке.
– Господи, это, должно быть, больно, – поморщилась она.
– Ну… не купе первого класса, но я выживу, – заверила Грейс. – Попробуй прикрыть крышку. Я помещаюсь?
Кора попробовала. Между Грейс и крышкой оставалось не меньше дюйма.
Она снова открыла крышку.
– Помещаешься. Сейчас погружу остальное. Положу тебя в третьем ряду от двери, так чтобы на контрольно-пропускном пункте не заметили.
Только не прикрывай плотно крышку.
– Понятно. Спасибо, Кора. За все.
«Удачи, Благодать Господня»…
Кора снова закрыла крышку и понесла Грейс в темноту.
Начальник тюрьмы с подозрением оглядел Лайзу Холлидей.
– Берегись, если соврала.
– Не соврала.
– Грейс Брукштайн в камере. Еще с обеда. Кроме того, заключенные из крыла А никогда не работают на погрузке. Сестра Агнес знает правила.
– Сестра Агнес не отличит собственной «киски» от «Отче наш».
– Заткнись! – рявкнул начальник. – И не смей оскорблять святых сестер!
– Послушайте, не хотите проверить грузовик? Прекрасно.
Не проверяйте. Только не говорите потом, что я вас не предупреждала.
Начальник ничего не хотел проверять: день был длинный, тяжелый, хотелось поскорее покончить с текущими документами и ехать домой, к жене, но понимал, что деваться некуда.
– Ладно, Лайза, предоставь это мне.
Темнота устрашала. Дезориентировала. Сбивала с толку.
Грейс услышала, как захлопнулись задние двери грузовика.
На какой-то момент ее охватила паника.
Она в ловушке!
Но Грейс тут же расслабилась, заставила себя дышать медленно и равномерно. Конечно, очень неудобно лежать, свернувшись, в ящике, но можно и потерпеть. А вот холод был почти невыносим. Она уже чувствовала, как немеют руки и ноги. Голова ужасно болела, зубы ломило, словно она взяла в рот кубик льда.
Заурчал двигатель.
«Едем!»
Вскоре Грейс слышала только звук собственного сердца.
И мысленно произнесла короткую молитву: «Господи, не дай им проверить все ящики».
Буханье было таким громким, что водитель услышал его даже сквозь вопли Брюса Спрингстина в своем плейере. Должно быть, один из ящиков бьется в борт машины.
– Какого дьявола?
Водитель ударил по тормозам и выбрался из кабины.
«Эти тупоголовые гребаные лесбиянки! Неужели трудно уложить ящики? Все, что им было нужно, – поставить их друг на друга!»
Грейс услышала, как открылась задняя дверь фургона. Луч фонарика осветил внутреннее пространство.
