Но миссия требовала быстроты исполнения, и поэтому важный гость принудил своими полномочиями корвет-капитана Хелдера выжать из кристаллов всю возможную энергию и как можно быстрее достичь берегов Дарсии. Оба левитатора дневали и ночевали возле энергетической установки, но свое дело выполнили с честью, заслужив не только похвалу королевского советника, но и по два золотых риала на каждого из его рук.
Желудок привычно возмутился, когда корвет со всей мягкостью и элегантностью опустился за две мили до рейда на воду, распустил паруса и умело поймав ветер, вошел в порт.
Так требовала традиция Королевского флота, и корвет-капитан Хелдер исполнял ее неукоснительно, хотя никогда не ходил в составе разных вымпелов. Его «Фуэго» (на стародарскийском означавший ""Несущийся по волнам"") напрямую подчинялся королю, и поэтому был самым быстроходным судном, имевшим аж четыре гравитона. Уникальное оборудование позволяло развивать крейсерскую скорость до восемнадцати узлов. Корвет находился на службе Его Величества и попасть в экипаж было практически невозможно, особенно со стороны.
Только протекция, только мощные родственные связи. Надо ли говорить, что офицерский состав набирался из дворян высшей аристократической знати, а матросы попадали на борт только после тщательной проверки родословной, и не замаранные ни в каких историях.
Через два переворота клепсидры корвет закончил все необходимые маневры и встал на якорь.
— Милорд, — на пороге каюты появился старший помощник капитана — флаг-лейтенант Илман, щеголеватый усач в парадном мундире, весь сияющий на солнце серебром личного оружия и золотой шнуровкой аксельбанта.
— Шлюпка спущена на воду. Гребцы вас ждут.
— Благодарю, флаг-лейтенант, — кивнул лорд и перевернул клепсидру в последний раз. Двое матросов, стоявших в коридоре, дождались, когда высокий гость покинет каюту, и только потом вошли внутрь, забрали все вещи Торстага и понесли их на палубу.
Прищурившись от яркого солнца, советник, тщательно скрывая свою радость, глубоко вдохнул запах родного города.
Густые запахи пряностей мешались с гнилью водорослей, облепивших волноломы, со сладковато-приторными нотками карамельно-медовой патоки и жареного мяса. Обезумевшие чайки с воплями носились вдоль дебаркадеров и пристаней, то и дело ныряя вниз, увидев поживу. Целая колония серо-белых разбойниц разместилась на огромных камнях, служащих естественным заграждением от волн."
"Торстаг окинул взглядом знакомую картину.
