"Глава 1
- Доигралась? Я же говорила тебе, что доиграешься, дрянь!
Мать орала. Бледная кожа обтянула скулы, глаза лихорадочно блестели. Я со странным упоением смотрела, как злость искажает её красивые черты, пока мои руки сжимали проклятое письмо.
- Саель, отстань от неё, - попросил отец, но его голос казался грустным, неуверенным. - Девочке и так не сладко.
- Из-за твоей доброты эта дешёвка и порочит нашу семью!
- Саэль!
Теперь голос отца налился гневом, и мать вздрогнула. Притихла.
- Ты перегибаешь, - мягче добавил наиболее разумный из моих родителей.
И дальше - то, что поражало меня всегда. Удивительная, блаженная тишина. Мать не может ему перечить. Смотрит на меня с ненавистью, сжимает губы - но глотает злость и все новые ядовитые слова. Потому что уже давно не свободна, потому что слово мужчины в доме - закон.
Я глубоко вздохнула, впиваясь ногтями в ненавистную бумагу, причину вспыхнувшего скандала.
Казалось бы, когда тебе пишут от имени самого Чёрного Короля - это высочайшая честь.
“Лорин Ди’Амар. Вы попали в число избранных для отбора его величества Миронара, сына Тралрима, правителя всей Элии“, - сообщало письмо. И продолжало сыпать титулами, обещать почести и неземную благодать.
Но было и другое.
Во-первых, я надеялась, что не стану ничьей невестой в ближайшее время.
Во-вторых, послание было подписано рукой самого господина Шардиса, советника короля. Я ещё помнила, как этот жестокий, сухой мужчина сорока семи лет рассказывал, насколько хорошо мне будет под его крылом, в роли послушной жены.
- Ты не так уж ценна, Лорин, - звучали в памяти его слова. - Зачем корчишь из себя королеву? Высшие одарили тебя силой и смазливым лицом, но скоро твоё время пройдёт. Тебе уже двадцать, женская красота ужасно недолговечна, и если сейчас ты наслаждаешься вниманием лучших мужчин, то через пару лет будешь рада продать себя любому обнищавшему аристократу. Лучше меня ты никого не найдёшь.
Я соглашаюсь на этот брак потому что знаю, как научить женщину скромности, хотя о твоём жутком норове ходят слухи, девочка.
Худшее предложение руки, которое я слышала. Мне есть, с чем сравнивать. Шардис был моим женихом - шестым по счёту, и в этом столько же невысказанной горечи, сколько в глазах моей матери.
Ещё одно письмо прилагалось к официальному, и острым смыслом, сквозящим между его строк, можно было резать металл.
