"
"Между тем д’Альбре вылез из повозки, затянулся своей неизменной трубкой, выпустив изо рта клуб сизого дыма, и криво ухмыльнулся, завидев Холмса со шпагой.
– Не тяжеловата ли будет вам сия рапира, сударь? Для столь тощего англичанина она слишком большая и тяжелая.
– Для столь упитанного француза она может оказаться большой проблемой, – парировал Холмс. – Неподъемной, как ваши шутки.
Д’Альбре задеревенел лицом.
– Знаете что, – рыкнул он, – хоть вы и преизрядный хам, но я дам вам фору перед тем, как убью вас.
А именно – дабы никто не сказал, что я заколол хилого rosbifs[32], словно беспомощную курицу, я, пожалуй, выпью за ваше здоровье, как бы лицемерно это не звучало.
С этими словами д’Альбре вытащил из повозки внушительную бутыль хлебного вина, и осушил ее прямо из горла, словно пил воду.
– Всегда так делает, – покачал головой Талызин. – Удаль показывает. Не понимаю, как можно, выпив столько хмельного, фехтовать, да еще столь мастерски. Берегитесь, мой друг. Д’Альбре обычно решает все одним уколом, который наносит с быстротою неимоверной.
– Быстро наносит, говорите? – переспросил Холмс, ноздри которого вновь раздувались, словно у сыскной собаки, взявшей след. – Что ж, благодарю вас, учту.
– Только прошу вас, все должно быть по чести, – предупредил его Талызин уже в который раз. – У нас с этим строго. Дворянин, то есть, джентльмен по-вашему, должен уважать равного ему по положению, даже если тот законченный негодяй.
– Я понял вас, – кивнул Холмс.
Д’Альбре швырнул пустую бутыль в кусты, затянулся напоследок и передал трубку секунданту, которую тот немедленно сунул себе в рот.
– М-да, манеры этих типов точно оставляют желать лучшего, – пробормотал Ватсон под нос, сунув слегка озябшие руки в обширные карманы своего пальто.
Инструктаж дуэлянтов, который провел граф, был кратким – впрочем, никто его особо не слушал. Д’Альбре подошел к барьеру – черте, проведенной мелом на земле – и со свистом рассек шпагой воздух.
– Господин Талызин, мы все знаем наизусть дуэльный кодекс моего уважаемого земляка графа Верже, – громко заявил он, когда граф сделал паузу, чтобы набрать в грудь воздуха. – Примирения меж нами не будет, это ясно. Так зачем повторять по сто раз одно и то же? Давайте быстрее начнем и быстрее закончим, пока в харчевне не остыл мой луковый суп, что я заказал к обеду.
С этими словами француз сдернул с лица повязку – и Ватсон невольно поморщился.
