– Попробуй.
– Значит, твое имя Кайден?
– Кайден Николас Вудс, – уточнил он.
– У тебя оно еще и не одно? – фыркнула я. – Возраст?
– Двадцать восемь.
Выходит, что интуиция меня не подвела в нашу первую встречу. И если бы не колечко в губе, вид которого напрочь отключал во мне здравый смысл, я никогда бы не поверила, что ведуну двадцать четыре года.
– Ты старше меня на девять лет! – почему-то вышло обвиняюще.
– Верно.
– Родители?
– У меня непростая семья и отношения у нас сложные.
– Женат?
– Нет.
– Ну, хотя бы в чем-то ты меня не обманул, – пробормотала я.
– Я помолвлен.
– Ты шутишь?!
– С семнадцати лет, – добавил он. – Мне жаль.
– О чем именно ты сожалеешь? Тебе жаль, что ты солгал? Или жаль, что из-за тебя я получила темную руну? – Мне с трудом удавалось перебороть гневные слезы. – Проклятие! Я тебе верила и теперь чувствую себя обманутой!
– Все верно, Лера. Ты имеешь право злиться, – вздохнул он.
Хотелось задеть его, сказать какую-нибудь гадость, может быть, даже оскорбить, чтобы он тоже почувствовал себя оплеванным, но мне было неизвестно, какие слова могли бы ранить почти незнакомого человека.
"
"– Знаешь, Кайден, а давай ты не будешь называть меня по имени? – выпалила я, не придумав ничего поумнее. – У меня мурашки начинают бегать, когда ты вот так запросто его произносишь.
– Как пожелаешь.
Он не проронил ни слова, пока мы петляли по лесной, погруженной в кромешную тьму дороге. Нас заметно мотало, скрипели рессоры экипажа, доносились сдавленные проклятья кучера.
Когда мы добрались до храма, на горизонте появилась светлая полоска. Святилище стояло на вершине высокого холма и походило на мрачную заброшенную башню со стенами, затянутыми пожухлыми побегами дикого плюща.
В Тевете молельни строили вокруг Древа Судьбы, как правило, взращенного до гигантских размеров разлапистого дуба. На ветви прихожане повязывали разноцветные ленты, жгли записки с воззваниями к сонму светлых духов и курительные палочки, а на праздники взрывали петарды. Другими словами, сплошной шум и яркая круговерть, как вечное лето.
Абрисский храм изнутри выглядел еще мрачнее, чем снаружи. Гладкие стены испещряли выжженные черные знаки, вероятно, когда-то светившиеся от магии храмовника. Посреди зала темной громадой застыл каменный жертвенник. При входе Кайден опустил пальцы в наполненную водой чашу и, что-то пробормотав, прижал их к губам.
Он без труда выбрал нужную руну из огромного количества магических литер, нанесенных на стены.
