Когда тяжелая дверь со скрипом затворилась, я вытянула раскрытую ладонь. Часы медленно поднялись в воздух, зависли. Щелчок пальцами. Часовой механизм резко разлетелся на части и замер. Шестеренки, колесики, перламутровый циферблат, золотой корпус – артефакт будто лежал передо мной, похожий на разобранную на кусочки мозаику. В центре отбивала магический пульс искра Истинного света, ослепительная капля, заливающая ярким сиянием заброшенное святилище. Внутри сердечка сокращался комок черной магии, принадлежащей Абрису.
Без колебаний я протянула руку и сжала искру в кулаке. Из-под пальцев вырвались острые лучи. Свет погас. В воздухе остался висеть разобранный на части, обездушенный механизм.
Забирать с собой мертвый артефакт я не собиралась, но и оставить в параллельном мире не решилась. От моей ладони заструилось тусклое свечение, и шестеренки принялись сворачиваться трубочками. Закрутился винтом корпус, раскрошился перламутровый циферблат. Рука опустилась, и искореженные части со звоном посыпались на пол.
Я хотела позвать Кайдена, но когда повернулась к двери, то обнаружила его стоящим на пороге."
"– Ты светилась, – не сводя с меня пристального взгляда, произнес он в неземной тишине. И кажется, сказал негромко, но в гулком храме звук утраивал силу.
– Знаю.
– Никогда больше не делай этого в Абрисе. Здесь опасно демонстрировать Истинный свет.
– Не думаю, что когда-нибудь вернусь, – отозвалась я, вставая в круг.
Все повторилось заново. Ворота ожили, вспыхнули знаки. Прежде чем распрощаться с ним навсегда, я позволила себе последний короткий взгляд.
Он был хорош, проклятый. Взрослый привлекательный мужчина, совершенно мне не подходящий. И почему даже сейчас он казался лакомым куском именинного пирога?
– Прощай, Кайден.
– Прощай, Лера.
– Давай больше никогда не встречаться.
Мгновением позже его фигура размазалась, а я ухнула в бездонную пропасть, возвращаясь в Тевет.
* * *Скольжение закончилось, под ногами наконец появилась опора. Однако голова закружилась, словно у юнги, только-только сошедшего на берег после длительного плавания.
Комната, похожая на забитый старой мебелью чердак, завертелась перед глазами, и я рухнула на грязный деревянный пол. Прижимаясь горячей щекой к холодным доскам, уставилась на толстый слой пыли под диваном, накрытым посеревшим чехлом.
В голове молоточком стучала неприятная мысль, что надо было вставать и уносить ноги, пока меня никто не обнаружил и не вызвал стражей, но ноги-то как раз не слушались.
