Одного короткого взгляда на виноватое лицо хватило, чтобы понять, что случилась большая беда.
– Она застряла там? – только и смогла выдохнуть я с замирающим сердцем.
– Тише ты! – пробормотал сокурсник, увлекая меня к стене, а когда убедился, что до нас никому нет ровным счетом никакого дела, забормотал: – Я пропустил ту игру, но люди говорят, что ее схватили. Никто не понимает, как Святоша вернулась. Она в Тевете, дома. Все очень скверно… Ей нанесли руну…
Кажется, последние слова он произнес уже мне в спину, потому что я сломя голову неслась по коридору к лестнице, ведущей в гардеробную.
Забрала пальто, намотала шарф и, плохо соображая, бросилась к лучшей подруге, снова попавшей в паршивую историю."
"До тихого квартала семьи молельщика Сереброва пришлось добираться почти час двумя омнибусами. Дом был большим и неуклюжим. С каждым прибавлением в семействе он разрастался разновеликими пристройками, прилепленными со всех сторон. На стене светился знак святого знамения, означавший, что жилище принадлежит молельщику.
Вокруг никакого забора – служителям светлых духов запрещалось отгораживаться от страждущих. Дверь мне отворила госпожа Сереброва, среднего роста рыжеволосая женщина, ожидавшая еще одного наследника.
– Валерия? – уточнила матушка Крис.
– Здравствуйте, – промямлила. – Я проведать Кристину. Слышала…
– Да-да… – Она рассеянно потеснилась в дверях, позволяя мне войти. В обычно шумном живом доме стояла неприятная тишина, царил идеальный порядок и резко пахло курительными сандаловыми палочками.
Совсем как по покойнику.
– Она заперлась у себя в комнате, ни с кем не разговаривает. Лежит. Может, у тебя получится уговорить ее что-нибудь съесть…
Глаза хозяйки дома наполнились слезами, и я вдруг почувствовала себя ужасно виноватой, как будто собственными рученьками толкала подругу в ворота в Абрис.
– Ладно.
– Отец за нее молится… – пробормотала она, пока я разувалась. – Мы все за нее молимся.
Во мне укрепилась уверенность, что теперь-то родители точно наплюют на желание иметь в семье дипломированную модистку и запрут Крис в монастыре.
Возможно, она даже не будет против.
Комната подруги находилась на чердаке, и к ней вела крутая лестница. Под ногами неприятно скрипели половицы, надрывно и обиженно, точно плакали. Даже не постучавшись, а осторожно поскребшись, я толкнула дверь и тихонечко вошла. Внутри стоял тяжелый запах влажного холода, единственное окошко было зашторено.
