Костяшки пальцев были сбиты, на рукавах остались бурые пятна чужой крови. Из рук выпал нож, громко всхлипнув, я прижала к искривленному рту ладонь. Одна мысль о том, чтобы разрыдаться из-за чудовища, притворявшегося моим другом детства, вызывала глухую ненависть, но позорные слезы все равно потекли по щекам.
– Я испытываю такой стыд, – прошептала я. – Не понимаю, почему мне так ужасно стыдно?
Он резко выдохнул мне в шею и произнес:
– Я хочу его убить.
– Знаю. – Помолчала и призналась: – Я тоже.
– Уйдем отсюда?
– Да, было бы неплохо.
Хотя бы ненадолго."
"Понятия не имею, куда мы скользили, но когда ноги провалились в пустоту, то подумалось, что теперь придется полностью перестилать пол. Вряд ли после нас кто-нибудь захочет жить в доме с кухней, испорченной следами скольжения в Абрис.
* * *Мы переместились в обнесенный высоким забором двор перед низким, будто вросшим в землю домом с островерхой крышей. Мороз стоял трескучий, такой сильный, что снег под ногами хрустел и совершенно не спасало пальто.
Сугробы доставали до окон, но расчищенная дорожка, ведущая от добротных ворот к деревянному, чисто выметенному крыльцу, наводила на мысль, что о потерянной, казалось бы, в густом лесу заимке кто-то заботился.
Засунув руки в глубокие карманы, я ежилась и приплясывала, мечтая поскорее спрятаться в тепле. Кайден и вовсе был в одном джемпере, а потому торопился. Пошарил рукой над притолокой в поисках ключа. Отперев навесной замок, быстрым касанием погасил охранную руну и открыл передо мной дверь, обитую изнутри войлоком.
– Осторожнее, здесь ступеньки. – От его дыхания шел пар.
Действительно, в комнату вели три нисходящие ступеньки. Обычно пустующие дома быстро промерзали, воздух в них был промозглый и студеный, но внутри оказалось теплее, чем снаружи. Видимо, печь недавно протапливали.
– Я пару лет не обновлял руну светового полога, поэтому только так… – предупредил он, зажигая прилепленные к деревянной крестовине толстые восковые свечи. Комната озарилась тусклым светом и наполнилась тенями.
– Ничего.
Я осмотрелась. Снаружи дом выглядел маленьким и приземистым, как заимка егеря, но внутри комната оказалась просторной. И она заменяла кухню, спальню и даже купальню, если судить по кадке для омовений, стоящей рядом с печью. При взгляде на большую самодельную кровать, накрытую лоскутным одеялом, на меня вдруг напала ужасная растерянность.
– Здесь убираются, – вымолвил Кайден, видимо, неверно истолковав мое смущение.
