Зажав рукой рот, она стояла, глядя огромными глазами, держась рукой за стену, а позади толпились какие-то люди и с интересом на него пялились.
– Чайку бы, – мечтательно произнес Стас. – Целый день ни крошки во рту. Гуров, я сегодня на дежурстве, а ты-то чего домой не идешь?
– А мне через полчаса в Шереметьево, Машу встречать, – объяснил Гуров. – Но чай с тобой выпью.
– Лады, – потер руки Стас. – Пока не уехал, расскажи, как побеседовал с Серовым.
– Как вышло, так и поговорили, – ответил Гуров. – Еле врача уговорил пустить в палату.
Полиция для них пустое место.
– Ну и что он сказал?
– Серов-то? А Серова за рулем той «BMW» не было.
Стас застыл с кружкой в руке.
– Дочь? – догадался он.
– Да. Олеся. Встретила его на ночной дороге, когда начинался дождь. Села за руль. Ну а что? Дорога пустая, до базы меньше километра. Пусть дочка учится рулить. Что может случиться на ровном месте?
– А тут и Егор Веснин со своей камерой из леса вышел, – понял Стас.
– Да. Видно, увидел свет от фар и решил попросить, чтобы подбросили до базы, ведь быстро идти он не мог.
Машину, по-видимому, занесло и парня отбросило в сторону поля. Девчонка в истерике, а отец, который мне лично сказал, что не собирается тащить ее всю жизнь на себе, решает скрыть преступление. Отправляет ее обратно на базу, где она всем говорит, что отца не дождалась и сильно промокла. А сам отправляется обратно в Москву. Камеры слежения его машину не опознали именно из-за плохих погодных условий. Уже в Москве он быстро избавляется от «BMW», продав ее соседу, а сам пересаживается на новый «Мерседес».
Все, дело сделано. Теперь слово за Дроздовым. Если он обнаружит следы крови Егора на машине, то дело сразу можно отправлять в суд.
Стас разлил по кружкам чай.
– А что там Веснин? – спросил Гуров.
– Заперт в пятизвездочном СИЗО, – констатировал Крячко. – Завтра с утра повезут на судебно-психиатрическую экспертизу. А там уже видно будет.
– Получается, его младший сын Денис остался совсем один?
– Не совсем, – покачал головой Крячко.
– Приехала то ли какая-то родственница, то ли крестная его. Я не разобрал. Документы не проверяли, а он теперь совершеннолетний. Но во время обыска держался молодцом. Оправится, наверное.
– О чем хотел поговорить Шлицман перед тем, как его убили? Все время теперь задаюсь этим вопросом, – с досадой проговорил Гуров. – Может быть, хотел рассказать о произошедшем? Если так, то убийства можно было бы предотвратить.
– Не думаю, Лева, – вздохнул Стас.
