– Закрой люк… – просипел Митяй. – Они уже здесь.
Сева встал на четвереньки, всмотрелся в чуть подсвеченный вновь выглянувшей луной прямоугольник над головой. После падения ведущая наверх лестница казалась Эверестом, но думать об этом было некогда, нужно было спешить. Цепляясь за склизкие перекладины, Сева добрался до самого верха, уцепился за вбитый на внутренней стороне люка крюк, потянул вниз, но до конца не закрыл, оставил узкую щель. Ему было важно знать, кого фон Клейст отправил в погоню.
Сначала не было видно ничего, кроме клочка неба и почерневшего остова печи, что возвышался в самом центре пепелища.
А потом он увидел тени. Их было пятеро. Четверо солдат и офицер. Офицер был ближе всего, луна заливала его бледным светом, и слабые лучи ее отражались от стекол его очков. Офицер был высок и молод, на вид ему было лет тридцать. Он стоял, широко расставив ноги, и словно бы к чему-то прислушивался. В наклоне его головы было что-то хищное. Вот таких волкодавов и отправляют в погоню за сбежавшими пленниками.
А кого еще, как не офицера СС? Этот натренирован чуять чужую кровь и чужую боль не хуже упыря. И если возьмет след, то уже не сойдет с него никогда. Интересно, взял?
Солдаты разбрелись по пожарищу, Сева отчетливо слышал звуки их шагов. Эсэсовец остался стоять на месте. В голову пришла шальная мысль просунуть в щель дуло автомата и выстрелить. Офицера он завалит, в этом нет никаких сомнений, но сумеет ли положить остальных?
Здравый смысл победил ярость. Он еще отомстит. Пусть не сейчас, но обязательно отомстит.
А пока он просто запомнит эту надменную эсэсовскую рожу, этот разворот плеч, эти очочки…
Словно подслушав его мысли, эсэсовец снял очки, повертел в пальцах, а потом замахнулся и зашвырнул их в самый центр пепелища. До Севы донесся его короткий довольный смех. Смех он тоже запомнил. Если придется, узнает гада по голосу.
Вернулись остальные, вытянулись перед эсэсовцем по струнке. Всего разговора Сева не расслышал, но понял, что фашистские псы вернулись ни с чем. Услышал короткое «уходим» и скрежет подмерзшей земли под подошвами армейских сапог.
Все пятеро исчезли в темноте, а Сева осторожно спустился назад в погреб, вытащил из кармана фонарик, направил луч на Митяя. Тот закрыл лицо рукой, отшатнулся.
– Убери, – прохрипел едва ли не с яростью.
Самое время подумать, что вот это существо с перекошенным белым лицом больше не Митяй, что настоящий Митяй тихо умер в избушке пасечника, пока Сева дремал. Митяй умер, а вместо него родился… упырь.
