Митяй не ответил, и Сева испугался, что тот отключился, спрыгнул с лестницы, тронул за плечо.
– Да живой я пока, живой, – сказал Митяй, не открывая глаз. – Я думаю.
– Думай быстрее, пока мы тут не околели.
– Поблизости ничего такого нет. Надо в лес идти, километр отсюда, примерно. Там батин схрон.
– Дяди Гриши?!
– Не бери в голову, блондинчик. – Митяй снова закашлялся. – Землянка три на три, немногим больше могилы, но отсидеться в ней можно. А главное, место укромное, на дне оврага. Туда еще попробуй доберись.
Немцы точно не сунутся, но вот насчет тебя у меня тоже сомнения имеются.
– За меня не беспокойся. Давай выбираться, пока не рассвело.
До землянки-схрона они добрались уже с первыми рассветными лучами. Митяй пытался идти сам, но получалось у него плохо. Сева всерьез опасался, что друг отключится на середине пути. Не отключился. Митяй не отключился, а он каким-то чудом не переломал себе ноги, спускаясь в глубокий овраг. Сам не переломал и Митяя удержал.
– Где? – спросил, со свистом втягивая в себя напитанный сыростью воздух.
– Не вижу ничего.
– В том и задумка, чтобы не видеть. Туда идем. – Митяй махнул рукой в сторону зарослей орешника.
Схрон и правда был спрятан от посторонних глаз надежно. Если не знать, где искать, никогда не найдешь. Молодец дядя Гриша!
Внутри было сумрачно, тусклый свет проникал лишь сквозь узкое окошко-продых, но разглядеть внутреннее убранство все равно получилось. Клетушка три на три метра. Из мебели – сбитый из досок топчан, укрытый старым одеялом, и колченогий табурет, который одновременно служил и столом.
В центре – небольшая железная печурка с дымоходом, уходящим на поверхность. Снаружи дымоход этот был надежно замаскирован, но что станет, если развести в печке огонь?
– Дым вверх не поднимется. – Митяй упал на топчан. – Будет по дну оврага стелиться. Думаю, это безопасно. Мне не холодно, – он дернул ворот свитера, освобождая тощую шею, – а ты, если замерз, разведи огонь. И глянь-ка, там внизу должен быть ящик.
Митяй нагнулся, нашарил в пыльной темноте под топчаном что-то деревянное, прямоугольное, потянул на себя.
– Запасы на черный день, – прохрипел Митяй. – Батя всегда был готов к черному дню. Он только мне этот схрон показал. Мамка не знала, а я вот знал. Как война началась, пригодились запасы. Мамка думала, что я ворую. – В голосе его послышалась боль. – А я просто знал про схрон, вот и таскал отсюда продукты понемногу. Ты открой ящик, посмотри. Там еще оставалось, я точно знаю.
