– Убьешь, когда сможешь стоять на ногах.
У Севы тоже были счеты с фон Клейстом. Счеты и крошечная надежда, что Таня жива. Если бы не Митяй, он бы нашел способ проникнуть в дом. Но оставлять друга одного сейчас никак нельзя. Митяй сейчас слабее котенка. Наверное, упырь этой ночью решил себе ни в чем не отказывать. Чудо, что Митяй вообще остался жив."
"Выстрелы и крики они услышали, когда вышли из башни.
– Это где-то в парке, – прохрипел Митяй. – Кто стреляет?
– Фрицы. Там часовые на воротах. Ты, наверное, шел кружным путем.
– Не помню, – Митяй пожал плечами. – Все как в тумане. Сева, почему он не сдох?
– Не знаю. Может быть потому, что он не человек…
Ему не хотелось так думать. Ему хотелось думать, что Танюшка тоже жива. Но он помнил свой сон, помнил, как Ольга Владимировна шагнула прямо под машину фон Клейста. А потом ее глазами видел, как рвется к небу черный столб дыма от горящего автомобиля. Человеку такое не пережить…
– А Танька? – Митяй думал о том же. Митяй тоже хотел надеяться.
– Я узнаю. – Сева стиснул зубы. – Я устрою тебя в безопасном месте, а потом вернусь обратно в усадьбу. А сейчас давай убираться.
Крики и выстрелы стихли. Воцарилась звенящая тишина, в котором даже их хриплое дыхание звучало опасно громко.
– Может быть, это партизаны? – предположил Митяй. Он едва переставлял ноги, и Севе приходилось тащить его едва ли не волоком.
– Я думаю, это Горыныч. – Кажется, фрицев Темный пес не любил так же сильно, как и они с Митяем. А еще, возможно, теперь он знает, что его главный враг жив.
– Пусть бы. – Митяй криво усмехнулся и зашелся кашлем.
– Тише… – прошипел Сева, и друг зажал рот ладонью.
Они до последнего думали, что сейчас все фашисты, что оставались в усадьбе, поднимутся по тревоге и бросятся на их поиски. Но, или фашистов осталось не так и много, или занятия у них появились поважнее. Как бы то ни было, а до потайной калитки они добрались беспрепятственно.
– Не могу… – Митяй упал, распластался на земле, уставился в звездное небо.
– Блондинчик, дальше ты сам, а я тут… тоже как-нибудь сам.
– Хрен тебе, – прохрипел Сева. – Вместе пойдем.
– Я не пойду. Я даже ползти не смогу. – Наверное, ему и в самом деле было хреново, если он решил сознаться в этой своей слабости.
– Понесу. – Сева повернулся к нему спиной, велел: – Давай, на спину.
Даже на споры у Митяя не осталось сил, вместе с кровью их высосал фон Клейст. Поэтому и сопротивляться он не стал. Хорошо, что тощий и весит мало.
