Наверное…
– Что происходит?.. – Митяй ощупывал пальцами ошейник на своей шее. И шею тоже ощупывал. По шее из аккуратной, словно скальпелем сделанной раны, стекала струйка крови. – Что за черт?! – Он поднес испачканную собственной кровью руку к глазам. Разглядывал долго и внимательно, а потом вдруг спросил: – Я упырь теперь, что ли?
Вот в этот самый момент Сева и обрадовался, что не выстрелил. Не задают упыри таких вопросов. И не выглядят такими растерянными. А то, что кинулся… Так это на Митяя похоже. Биться до последнего, до последней капли крови – это его девиз.
– Не понимаю. – Митяй снова принялся ощупывать ошейник. – Как я здесь очутился? Я за осиной твоей пошел, а потом все… Словно провал какой…
Митяй не понимал, а вот Сева начинал понимать. Потому что всего несколько минут назад он видел фон Клейста. Потому что помнил, каким стал Митяй той страшной ночью, когда услышал упыриный зов. Тогда услышал и теперь, выходит, снова услышал. Осталось в нем что-то, этот крючочек, за который упырь может дернуть и подсечь его, как рыбу.
Фон Клейст дернул. Нарочно ли, нечаянно ли – не важно! Важно то, что Митяй пошел на этот зов, прямо в упыриные объятья.
– В ушах шумит, – пожаловался Митяй и мотнул головой. – Легкого движения хватило, чтобы он рухнул на пол, застонал. – Это же башня, – прошептал, – сжимая виски руками. – Я в башне, и в ушах шумит. Со мной так уже было, только… – Он замолчал. – Только ведь он сдох.
– Не сдох, Митяй. – Сева отложил автомат, вытащил из кармана отмычку. – Давай-ка, я попробую это снять.
– Не сдох?! – Митяй отшатнулся, глаза его снова побелели, но Сева не отступил, зажал в зубах фонарик, чтобы освободить руки. Разговоры потом, сначала дело.
На сей раз он управился быстро. Управился бы еще быстрее, если бы Митяй не дергался.
– Все! – Он с отвращением отшвырнул в сторону ошейник. – Готово!
– Я его прикончу… – прохрипел Митяй, потирая шею.
– Пока что это он тебя чуть не прикончил. Идти можешь?
– Могу.
Оказалось, что не может. С грехом пополам им удалось спуститься по лестнице, и весь путь Митяй рычал, как раненный зверь.
Глянув на запертую дверь котла, он шепотом спросил:
– Они все еще там?
– Нет. Твой отец, наверное, их похоронил. Там никого нет.
– Хорошо, – Митяй с облегчением вздохнул. – Они мне до сих пор снятся. Мне, кажется, я с ними даже разговаривал. С мертвыми… У меня тогда такое в голове творилось, я и с мышами летучими разговаривал.
– Все позади, сейчас нам нужно уходить.
– Я его убью, – снова процедил Митяй.
