Она сказала, что у нее очень мало времени, потому что она и так нарушает правила. Во сне все иначе, голова работает по-другому. Понимаешь?
Митяй не понимал, но все равно кивнул.
– Это словно бы одновременно и мой, и не мой сон. Она строит мост между нашими снами, чтобы рассказать. А все равно не понимаю, что она от меня хочет, зачем приходит. Может быть, покаяться? – Севины глаза расширились и сделались почти стеклянными.
– В чем ей каяться?
– Она мне показала. Я видел все словно ее глазами. Она шагнула на дорогу перед машиной фон Клейста и устроила все это… – Сева развел руками.
– Это из-за нее случилась авария.
– Сева, этого не может быть, – сказал Митяй как можно мягче. – Когда машина взорвалась, баба Оля уже была мертва. Если не веришь, спроси у моего бати. Она умирала у него на руках.
– Я видел!
– Ты видел кошмары. Признайся, ты в нее влюбился, в нашу Танюшку! Ты влюбился, а она умерла. И теперь тебе ее не хватает, вот ты и придумываешь себе всякое.
Это была правда. Кто там сказал, что горькая правда лучше, чем сладкая ложь? Не лучше, но нужнее.
А друзья иногда тоже только на то и годятся, чтобы резать правду-матку. Если потребуется, он готов не только резать, но и врезать, чтобы привести Севу в чувства. Он и так слишком долго потакал его… фантазиям.
– Наверное, ты прав. – Не пришлось никого бить, обошлось на сей раз без драки. – Наверное, это все… тоска.
– Так и есть, блондинчик. Хотел бы я тебе сказать, что это быстро пройдет, но я не знаю. Возвращаемся?
– Возвращаемся. – В голосе Севы не было обреченности, но смирение в нем точно было.
Митяй не знал, хорошо это или плохо.
20 глава
Он думал, что стоит увидеть это место, как его отпустит. Не отпустило. Стало еще больнее. И вопросов стало еще больше. Не укладывалось в голове увиденное во сне. Зачем Ольга Владимировна показала ему все это? Зачем вообще сотворила то, что сотворила? И как вообще сотворила?..
Мертвые не ходят по земле. Или ходят? Упыри разве живые? А Горыныч живой? Что они вообще знают о смерти? Знают доподлинно, что есть не-жизнь.
А если так, если допустить, что не-жизнь – это что-то промежуточное между тем миром и этим, то почему бы не допустить, что и умирающие могут проходить эту стадию не-жизни? Ольга Владимировна ее проходит? И поэтому у нее так мало времени? А что же Таня? Почему она ни разу не заглянула в его сон? Он ведь ждал! Каждый раз ложился спать с надеждой, что она придет, скажет хоть что-нибудь, по голове погладит, в глаза посмотрит. А она не пришла.
