Когда начнёшь учить обращаться с ножами?
— Я вам ничего не обещал. Вы и сами не маленькая, да и умелые боевые холопы у вас имеются. Захотите научитесь.
— Не устал ещё выкать? Мы же друзья.
— Это вы так решили.
— Ты подал мне руку.
— Не хотел обрести в вашем лице злейшего врага, отвергнув дружбу прилюдно. Но это ничего не значит.
— Колючий ты, Петя.
— А я к вам в друзья не набивался.
— Фи, таким быть.
— Ничего я как-нибудь переживу.
— А приёмам без оружия обучишь. Я слышала, ты молодых волчат обучил, так они в клочья порвали ватагу лихих, верховодивших на Чижовке.
— Откуда вы столько про Чижовку знаете?
— Мне дознатчик батюшкин, Мирошкин, рассказывал. Он много чего знает.
— Ну он ладно, а вам об этом зачем знать?
— Так ведь ты мой друг, должна же я знать чем ты дышишь. Ты ведь не расскажешь"
"— Ну так, друзьями становятся, через доверие друг другу, а вы взяли и назначили меня в друзья. Прямо облагодетельствовали.
— Это для всех. Пусть знают. А твою дружбу я заслужу по честному, — обворожительно улыбнувшись, заверила она.
Ну что мне оставалось. Махнул рукой, пусть идёт как идёт. Взбрела девочке блажь, ну и пусть её. Через пару-тройку месяцев отправится в Москву в кадетский корпус, куда огневику прямая дорога, и наши пути разойдутся окончательно.
* * *— Опять не вышло? — князь с явным неудовольствием бросил на стол исписанный листок бумаги и откинулся на высокую спинку кресла.
Изготовлено искусно, с затейливой резьбой по дереву, покрытому сусальным золотом, но при этом жутко неудобное.
Долго высидеть в нём не получалось никому, и только сам его светлость находил его удобным и подобающим его положению. Дорого, богато и внушительно. Что полностью соответствует его жизненной позиции.
— Простите, ваше светлость, — склонился дьяк, словно это была его вина.
Князь взял со стола кружку со сбитнем и сделал большой глоток. Ему нравился этот напиток, но сейчас вкус показался отвратным.
От одного только упоминания рода Долгоруковых, его начинало трясти от злости. Как они посмели⁉ Как посмел император⁉ Этот выскочка возомнивший себя самодержцем! Едва только его светлости стало известно о задумке этого венценосного наглеца, как он решил пресечь это на корню. Вырисовывалась превосходная комбинация. Одним ходом можно было ударить сразу по двум фигурам, так раздражавшим его. И с качестве прибавки получить личное удовлетворение.
