Вот как-то плевать что могу перебить ему трахею и отправить на тот свет. Не смотри, что у меня силёнок маловато, передо мной ведь то же не взрослый мужик.
Тукан захрипел, выронил нож и схватившись за горло осел на колени, после чего завалился на бок, и скрючившись на песок, начал мелко сучить ногами. Присутствовавшие при этом мальчишки замерли, словно громом поражённые.
Я присел перед поверженным противником и начал массировать ему горло, отмечая, что ничего не сломал, и он скоро оклемается. Так оно и вышло.
Пара-тройка минут, и Тукан задышал без затруднений, хотя при этом покашливал и разминал горло.
Вот и ладушки. В принципе, даже если убью, мне ничего особенного не будет. В крайнем случае, моим родителям пришлось бы выплатить его родным виру. Учитывая угрозу мне ножом, она составит не более ста рублей. А может судья и этого не потребует, ведь и мальчишки и кто постарше прекрасно знают, что я дворянский сынок, которому вечно не сидится за стенами школы-пансиона. Вот так, запросто, на дворян с оружием переть не рекомендуется.
— Ну как, пришёл в себя? — похлопав его по плечу, поинтересовался я.
Тот в ответ тот только пару раз кивнул, явно не в состоянии говорить.
— Вот и ладно. А это тебе на будущее урок.
Я ухватил его за правое запястье и тут же вывернул руку, потом упёрся коленом в локоть и резко дёрнул на себя. Сломать вообще без вариантов, силёнок не хватит, хотя я и занимаюсь спортом без дураков. Зато растяжение паразиту обеспечено. Пусть походит в бинтах, побаюкает руку, чтобы мозги на место встали.
Будет знать в кого ножичком тыкать. Ну и другим наука. Ко мне с уважением даже старшаки, чего уж говорить о мелочи. Так что, жёсткий урок не помешает.
Не зазорно ли мне, по факту разменявшему седьмой десяток, вязаться с ребятнёй? Должен быть умнее и вразумить подрастающего гопника словом? Увы, педагог из меня, как из свиньи балерина. Зато я знаю одно — сколько не говори и не убеждай, через боль доходит куда лучше.
В следующий раз прежде чем взяться за нож, он трижды подумает, а стоит ли оно того. Проверено. В том числе и на себе.
— Пошли братцы, — поднявшись, обратился я к своим товарищам."
"Четверо мальчишек подались гурьбой за мной. Я с ними уже второй год общаюсь накоротке. Поначалу-то всё больше сам по себе. Но чем старше, тем не безопаснее становились для меня улицы славного города Воронежа, где и находилась школа-пансион, в которой я проходил обучение.
