А вы возьми разозлись и отправь к нему убийц. Получится у них, не получится, без разницы, затеявший это выиграет в любом случае.
— Мария Ивановна, Пётр Анисимович прав, это вполне может оказаться расставленной ловушкой.
— И зачем тогда он о ней говорит?
— Вариантов масса, ваше высочество, — пожал плечами Успенский. — Например, чтобы убедить вас в том, что он весь из себя уникальный и узор на него не действует. Об универсалах известно не так уж и много. Возможно, что обычный подход с ними попросту не работает. Ведь вы знаете о том, что Пётр Анисимович был спасён компаньонами, которые по всем канонам должны были валяться без памяти.
— Об узорах «Повиновения» у его компаньонов никто не знает.
— Это мы пребываем в подобной уверенности, но на самом деле это может быть и не так, — возразил Успенский.
— Хорошо, что вы предлагаете? — спросила она его, не отводя от меня взгляда.
— Полагаю, что Пётр Анисимович уже всё придумал, — сделал он жест в мою сторону.
— Так и есть, Иван Артёмович. Для начала вы поместите в меня «Поводок» и будете отслеживать сутки напролёт.
Я постараюсь как можно быстрее управиться с предоставлением доказательств того, что несмотря ни на что, я это я. А до той поры, буду держаться поодаль. Тем паче, что мне всё одно нужно отправляться в Архангельск, чтобы стать нормальным воздушником. А то всех моих знаний только атакующие плетения.
— То есть, вы позволите мне держать в своих руках вашу жизнь?"
"— Не обижайтесь, Иван Артёмович, но я вам не настолько доверяю. Поэтому «Огненный шар» в «Поводок» вшивать не стал, — открыв ладонь, показал я заранее приготовленную пару амулетов.
— Ну и слава богу. А то я уж грешным делом подумал, что вы перестали дружить с головой. Ну что же, зря вы рубашку надевали, раздевайтесь.
И правда, чего тянуть кота за подробности, если можно всё устроить прямо сейчас. Правда наверняка комары покусают. Крови будет совсем немного, но она точно привлечёт их немало. Впрочем, потерявши голову, за волосами не плачут.
— Можете начинать рассказ, — заходя мне за спину и вооружаясь ножом, предложил Успенский.
— Согласен, глупо терять время, — купируя боль, согласился я. — Меня вызвали на Заситинский редут к якобы умирающей от яда Голицыной. Как только я оказался во дворе, мня сходу атаковали двое одарённых, рангом повыше моего, а после ещё и третий подскочил, и лишил сознания. Кстати, Иван Артёмович, ничего не слышали о методе наносить узоры на обеспамятевшего. Я полагал, что им обладаю только я.
