Я заснул на диване. Когда вернулся домой, на часах было начало четвертого утра и будить Лану не хотелось, более того, было лень подниматься на второй этаж, поэтому я просто скинул с себя обувь, рубашку и брюки и улегся спать прямо в гостиной. Зря, конечно, потому что через какое-то время почувствовал, что мерзну, а затем, вдруг, почему-то перестал. К одиннадцати часам, понял, почему. Кто-то заботливо укрыл меня пледом.
Ульяна.
К слову, после того как я не без труда встал, она обнаружилась на кухне. Готовила что-то, стоя за плитой.
Я невольно усмехнулся. Умница. Мне нравилось в ней это… то, что она не лезла на рожон, наоборот, в ней была послушность, которую я не ожидал в ней обнаружить от слова «совсем».
Мне нравилось, что она готова была где нужно уступить, где надо – подстроиться.
- Доброе утро, - протянул я, но в ответ неприятно удивился. Ульяна вздрогнула и как-то дёргано повернулась ко мне. В глазах застыли слезы.
- Я… я приготовила завтрак, - прошептала она, поспешно вытирая их, стараясь не показывать мне свою слабость.
Все так же дергано разложила еду по тарелкам и поставила их на стол. – Что ты будешь – кофе или чай? Я не знала, что ты предпочитаешь, поэтому решила дождаться, когда…
- Почему плачешь? – Я подошел ближе, а Ульяна вжалась в столешницу позади себя. Опустила голову, покачала ею. – Ну…
- Пожалуйста, я буду послушной, буду делать все, что ты скажешь, только не лишай меня возможности учиться. Я прошу тебя, Шамиль…
Я забыл. Завалился вчера домой спать и совсем забыл про то, что запретил ей ходить на занятия.
Это я понимал, что угроза пустая и ничего за собой не повлечет, а Ульяна восприняла ее всерьез.
Пугливая зайчишка… Я вспомнил просьбу Фатимы перед отъездом.
- Шамиль, Ульяна совсем одна. Родне на нее наплевать, родителей у нее нет, она еще совсем молодая, пожалуйста, не дави, будь помягче, милосерднее и, возможно, она тебя еще приятно удивит.
Что ж, сестра у меня всегда была мудрее меня. Ульяна удивляла.
- Все, не реви, - я притянул ее к себе и обнял, мягко поцеловав светлую макушку.
– Будешь ты точить свои острые зубки о гранит науки.
- Правда?
Черт… когда она поднимала на меня свои зеленые глазища, а делать ей это приходилось постоянно в силу своего маленького роста, когда смотрела на меня немного напугано, чуть-чуть с надеждой и каким-то благоговением, я терялся. Думал, такого уже никогда не будет, что никто не сможет загнать меня в такой капкан, но ей удавалось.
Лана заставляла меня теряться.
