В начале я почему-то даже надеялся на то, что она окажется гулящей девкой. Об такую было бы легко вытирать ноги, и совесть при этом бы не мучила. Можно было бы просто жениться на такой и никогда больше не прикасаться, однако Лана оказалась другой.
Маленькая, напуганная зайчишка. Я ошибся, решив, что она отличная актриса.
Ошибся и когда недооценил ее ум, ее проницательность, ее чувственность и красоту. О, да, в последнем я знатно промахнулся. Долгое время я искренне считал, что ей далеко до Зары, но в тот вечер, когда мы собрались на деловую встречу, она изменила мое мнение на свой счет.
Ульяна была чертовски красивой, и отец был прав, такая бы долго незамужней не оставалась бы. Обязательно нашелся бы тот, кто захотел забрать себе столь лакомый кусок.
Правда тот раз был единственным. В обычные дни Ульяна не заморачивалась такими вещами. Она не старалась так, как Зара, которая всегда была при параде, укладке, макияже… кажется, она была занята учебой, в которой была сосредоточена вся ее жизнь.
Разумеется, я не собирался отнимать у нее это.
Просто угроза, чтобы оказать давление и получить свое. Довольно низко, наверное, но по-другому ее было не поставить на место. Что я еще мог ей противопоставить? Чем еще было грозить? Тем, что заберу деньги? Так ее ими было не удивить, она росла в роскоши, ни в чем себе не отказывая, но при этом сумела остаться независимой от всех этих тряпок и безделушек. Или, нужно было пригрозить тем, что отправлю ее обратно родственникам? Так Ульяна с радостью бы ушла, напоследок помахав мне ручкой.
Нет, все это с ней не сработало бы. Нужен был иной рычаг давления, и я его нашел. Лана была раскрытой книгой, она была чересчур открытой и не умела вести подковерных игр.
Наивная. Совсем еще молодая.
Но сегодня она меня задела. Тем, что принимала решения без меня. Важные решения. Тем, что кажется, не видела нас вместе в будущем. Тем, что не хотела от меня детей.
Нет, головой, я все понимал, но внутри меня что-то взбунтовалось против всего этого и я переборщил с запугиваниями.
Честно говоря, мне больше нравилось видеть ее улыбающейся. Или стонущей подо мной. Все остальное для нее не годилось.
Я осознавал свою неправоту, но так как извиняться у нас было непринято, да я и не умел, нужно было придумать что-то, что порадует ее. Благо, у меня было на это плюс-минус два дня."
"Порешив на этом, я взглянул на часы и осознал, что на улице уже глубокая ночь. Докурив последнюю сигарету, я понял, что пора было ехать домой.
