– Пьетро слегка приоткрыл дверь, впустив в тревожную тишину лязг и вопли. Очень близкие. Средь бела дня они звучали не столько страшно, сколько неуместно. Левий за несколько месяцев умудрился-таки превратить Ноху в благолепное эсператистское гнездо, и вдруг кто-то кого-то режет…
– Идемте, – коротко велел монах. – Вплотную к стене и быстро, как только можете. Не отставайте и не бойтесь.
– Мы поняли. – Арлетта взяла баронессу за руку, на которой не осталось ни единого кольца. Грабеж Марианне больше не грозил, только насилие.
– Да, – подтвердила Звезда Олларии, – мы не отстанем."
"Сомневаться в талантах столь уверенно тащившего их куда-то скромника было поздно, а Левий в людях разбирался – раз оставил с ними именно Пьетро, значит, так нужно. Монашек охотящейся лаской выскользнул за дверь, женщины, не расцепляя рук, двинулись за ним. Арлетта, безбожно щурясь, шла первой, но смотреть в пустом дворике было не на что. Они без приключений добрались до угла, и шум обрел плоть – в проеме арки серые гвардейцы яростно сражались с оравой каких-то оборванцев.
Выучка и отличное оружие церковников уравнивались многочисленностью налетчиков. Оборванцы один за другим валились под стремительными и точными ударами, но через невысокий внутренний забор лезли все новые и новые, и было это всего в паре десятков шагов.
Пьетро поднял руку, и дамы за его спиной замерли, из-за угла разглядывая топчущееся на месте побоище, потом раздался быстро приближающийся топот. С другой стороны и совсем рядом.
Марианна вздрогнула, Арлетта покосилась на Пьетро: тот был спокоен, значит – свои. Правильно, за правым плечом монаха возникла серая фигура с перевязью.
– Выводишь? – Хриплый прерывистый голос казался знакомым. – Сейчас поможем… Отбросим эту мразь и будем уходить… Через калитку в восточной стене… Ребята от главных ворот отступят туда же… Ланцо, не тяни!
– Да, капитан! – проорал не позабывший о субординации сержант, пробегая мимо во главе уже не серых, а серо-буро-красных солдат.
Графиня представила бойню, из которой они вывалились, и вспомнила, как однажды на охоте ее саму окатило кровью – благородной, оленьей, не то что эта… От отвращения женщину передернуло. Марианна не поняла, в чем дело, и успокаивающе погладила спутницу по руке. У маршала Эпинэ будет толковая жена. Если будет, конечно, если они все будут.
– …но вот дамы? – Сержант и солдаты уже вовсю дрались, а охрипший офицер все еще разглагольствовал.
