– Тень? Ах да… – Тогда их с Ро ужасно заботило, кто и зачем убил гайифского посла. Вот так живешь и не замечаешь своего счастья.
В проходе меж кустов сидела еще одна жаба, за ней, на крошечной полянке, валялись трупы, по виду – родимые братья тех, кому столь душевно проповедовал Пьетро. Сам Джанис прислонился к корявому стволу, миролюбиво подняв обе руки. Лица «Тени» Арлетта не помнила, но цвет волос и ширина плеч вроде подходили.
– И что вы теперь делать собираетесь? – осведомился предводитель ворья, глядя главным образом на баронессу.
– А ты что посоветуешь?
– Надо убираться отсюда. Из города убираться. Если и дальше эти… «добрые горожане» такое вытворять будут… Нет, чую, такой штормяга заворачивается…
– Где еще «вытворяют»? – Пьетро принял решение и убрал кинжал, хотя с его сноровкой это мало что меняло."
"– Я ж говорю, по всему городу! Этот вот, Соня, – «Тень» кивнул на одно из лежащих тел, – не совсем мой… Так, иногда словцо какое подкинет, денежное… Как раз прибежал с Золотой, говорил, там все друг друга режут, и солдаты, и мастера.
У Квентина тоже заварушка вышла. Соня еще что-то рассказать хотел, а тут эти уроды вылезли. Боец из парня никакой, сразу ножик поймал, пришлось самому…
Значит, и этот – двоих. Разбойник и монах – отличный эскорт, если, конечно, «Тень» присоединится.
– Ты, случайно, не знаешь, что с бароном? – не выдержала Марианна.
– Не, не знаю. – Джанис быстро обежал глазами собеседников.
– У него друзья не промах, помогут. Ежели умный, сделает то же, что я вам говорю. Или уже сделал.
4
Патруль не ошибался и не преувеличивал. Первые подтверждения Робер получил, едва свернув на Родниковую улицу: по ней в сторону парковых ворот действительно шли и ехали люди. При виде отряда они торопливо расступались, давая дорогу, и до Робера доносилось: «Южане… Слава Создателю… Проэмперадор… Я же тебе говорила… они придут!»
– Поздравляю, – с достойным мэтра Инголса выражением объявил уже не столь синий Салиган.
– Вы любимы народом или, по крайней мере, его лучшей частью.
– Убирайтесь к кошкам!
– Не едят, – хмыкнул неряха, но заткнулся. Эпинэ заставил себя улыбнуться и кивнуть паре горожанок средних лет, волокших достойные вьючных ослов тюки. Лица женщин озарила неистовая радость, и Роберу от нее стало совсем худо. С ненавистью и недоверием на южан и их вожака глядели, было дело.
