– Но артиллерии и конницы у вас маловато было… Маловато, чтобы делать то, что делали вы…
– Не мы! – Лауэншельд впервые за время знакомства позволил себе крик. – Фридрих!.. Да, наши генералы были полны решимости восстановить свое доброе имя, но они не желали делать глупости по приказу этого… этого…
– …надутого болвана! – проревело слева и сзади. Его величество Хайнрих в распахнутом камзоле или чем-то вроде того стоял, уперев руки в бока, и взирал на своего полковника. Рядом алел Савиньяк. Этот, само собой, не расстегнул ни единой пуговицы.
– Сидеть! – рявкнул Хайнрих на вскочивших гаунау. Лионель просто небрежно махнул рукой. Хвала Создателю, правой…
– Его высочество немало сделал для победы талигойского оружия, – заметил он. – По справедливости его следует наградить, но в Талиге до сих пор нет соответствующего ордена.
– Так введите! Орден… Полезного Дерьма! – предложил Хайнрих. – Он вам еще не раз пригодится!
– Золото и очень темный янтарь, – кивнул маршал. – С мечами для военных и без оных для невоюющих особ.
Я скажу об этом регенту и обрисую заслуги его высочества, но янтарь придется закупать у вас. Это не талигойский камень. Уилер, вы не передумали открывать бочонки?
– Мой маршал… Только вас и ждали…
– …и его величество, – уточнил дипломатичный Реддинг.
Хайнрих чего-то хрюкнул. Довольно-таки благодушно. Уилер исчез во тьме, Сэц-Алан и порученец Реддинга принялись сдвигать блюда, высвобождая место для бочонков.
– Я помню эти мундиры. – Савиньяк смотрел на спутников Лауэншельда. – «Седые медведи»… У Ор-Гаролис они держались дольше всех.
Примотать к мушкетам ножи – дельная мысль.
– Он! – Хайнрих пальцем указал на длинного капитана. – Штамме. Был капралом, стал офицером. Я побился сам с собой об заклад, спросишь ты про ножи или нет.
– Я спросил. – Савиньяк снял с пальца кольцо. – Благодарю за подсказку, капитан Штамме!
Блеснул рубин, словно злобная тварь приоткрыла глаз и вновь задремала. Егерь застыл, переводя взгляд с короля на Леворукого и обратно.
– Бери! – велел король, и Штамме взял.
Кольцо с трудом налезло на мизинец, но ведь его всегда можно продать…
Стукнуло. Поднатужившийся Уилер под громкие крики водрузил на стол первый бочонок. «Фульгаты» весело меняли кр'yжки, трещали костры, ветер сносил дым к перевалу. Менее удачного времени для личной просьбы не найдешь, но Давенпорта будто под ребра пихнули.
– Мой маршал, – отчетливо сказал Чарльз, – прошу отпустить меня из Бергмарк в Придду.
– Вашу судьбу, Давенпорт, решит регент.
