– Вы хотите сказать… Адмирал Вальдес, вы утверждаете, что шторм шел за Бермессером?
– Не совсем я и не совсем утверждаю, но что не доделаем мы, доделает… другое, и оно слепо. Грязь для моря – как заноза для быка; пока не вырвет, будет крушить не глядя.
– С какой стати фрошеров заботит дриксенская грязь? – подал голос шаутбенахт с разбитой скулой. То ли тот, что глазел с причала на «Селезня», то ли другой.
– Хосс, замолчи! – Руки Бермессера были скручены, и он наступил шаутбенахту на ногу. – Молч…
– Именно, – кивнул Вальдес.
– Вы навыполняли столько приказов этой сволочи, выполните еще один. Напоследок.
– Адмирал, – а вот Фельсенбург молчать не станет, хоть все ноги отдави, – я правильно понял? Вы решили избавить море от Бермессера? Благодарю вас, но это наше дело. Дело «Ноордкроне»…
– Не только. За «Ноордкроне» здесь спросят трое, но ваш шкипер тоже имеет право на свой кусок падали.
– Господин Вальдес, – соизволил очнуться Ледяной, – вы покинули эскадру, чтобы свести счеты с Бермессером? Почему именно сейчас?
– Мне не понравилось, когда регент швырнул вас в кипяток, как омара.
– Бешеный сощурился; сейчас когти выпустит и прыгнет. – Вы верили кесарю и не возражали, но вразнос идет не только Талиг. О приговоре я узнал от негоцианта из Ротфогеля. На пятый день после вашей «казни», и счел уместным в меру своих сил… помянуть. Вы бы узрели вашего преемника с порога Рассвета или где там собирают праведников, но Рассвет остался голодным. Вы живы, и вам придется не встречать Бермессера, а провожать.
Господа, вам не кажется, что повешенный фрошерами пленный адмирал цур зее отнюдь не то, что вздернутая своими трусливая мразь?
– Да! – прорычал Фельсенбург, и старик Канмахер подтвердил:
– Да.
– Я тоже так рассудил, вот и прикидывал, кому посподручнее махнуть платочком. Принц Луиджи – в Фельпе, кстати, тоже сбесились, и наш друг угодил в принцы – не годился. Я тем более, но Бе-Ме нашел своих судей сам. Моряки, которых хотели прикончить вместе с кораблем, не могли не обидеться.
Я поставил на них, но море решило свести лицом к лицу всех. Под райос… Эномбрэдастрапэ!
3
Вальдес смотрел в упор. Глаза у него были черные, но в них проскакивали голубые искры. Злющие и… знакомые.
– Моя марикьярская половина в бергерских гостях изнемогала от песен про суд гор, но в самом подходе что-то есть. Четверо выживших, подонок и веревка… Раньше это называлось судом моря. По крайней мере у агмов.
– У варитов тоже, – подтвердил Руппи.
