Мне было невыносимо смотреть на него, потому что Адам Романов своим несовершенством очень грубо ломал мой идеальный мир, в котором все мужчины — как боги, и их сердца так же божественно прекрасны и идеальны, как и прически, и воротники отглаженных рубашек. Но вы, наверное, как никто другой знаете, что у судьбы очень плохое чувство юмора и очень тяжелая рука справедливости. Спорим, каждый ваш пациент не понимает, почему с ним случилось то, что случилось, ведь он богат и может наслаждаться жизнью лет до ста. — Она подбирает губы, вздыхает без единого звука, выдавая себя лишь грузно поднявшимися и опавшими плечами.
— Судьбе показалось забавным подарить Адама Романова моей старшей сестре. Знаете, какая она? Красивая, умная, образованная. Вся такая… до тошноты правильная. Из тех людей, в чьей идеальной картине мира есть место для некрасивого мужчины. Она его любила. Всегда любила. Просто какой-то фанатичной любовью. Они были вместе три года. Собирались пожениться. Ира уже платье выбирала. Хотите знать, как получилось, что этот мужчина выбрал не влюбленную в него женщину, а ту, которая была настолько тварью, что даже не трудилась скрыть отвращение? — Полина смотрит прямо в камеру — и меня опрокидывает ударной волной обратно в кресло.
— Потому что этот мужчина — лучшее, что создала Вселенная.
Полина пускает первую слезу. Она точно плакала и до того, как решила исповедаться постороннему человеку, но именно после «старта» все ее эмоции имеют совершенно другой вкус. Уверен, что в ее слезах нет соли, только горечь.
И я чувствую себя полным гандоном, потому что — да, блядь — я тоже в этом виноват. Что у нее было для меня? Журнальные улыбки с редкими проблесками чувств. Что я вижу здесь? «Вскрытие души» в пустоту, в циклопический глаз веб камеры.
Она рассказывает про своего Глеба. Холодно, морщась, как будто на нее брызжут холодной водой. Я пытаюсь углядеть там, в ее исповеди, хоть проблеск чувств, но их просто нет. Моя Пандора открыла свой ящик, но это лишь то, что лежит на поверхности, кривое зеркало ее прошлого.
Та женщина, которую я взял в жены, может быть и любила этого мелкого урода, но та, что кается с экрана, точно ничего к нему не испытывает. И это кажется настоль очевидным, что впору задать себе логический вопрос: где были мои глаза, когда я подозревал ее в романе с Андреевым? В жопе, я бы сказал.
Полина рассказывает, как сбежала от него, потому что застукала с другой женщиной, и потому что боялась, что если не сядет на цепь, то вернется.
