А ведь мне правда плевать. Прислушиваюсь к своим чувствам, пытаюсь выковырять хоть что-то, как упоротый золотоискатель снова и снова промываю ту же самую горсть песка в надежде отыскать золотую крупицу. — А теперь порви свою писульку, соберись и начинай делать свою работу. Завтра буду.
— Спасибо, — бормочет она.
— О Полине никому не слова. Поняла меня?
— Вы же знаете…
Я знаю, поэтому не собираюсь дослушивать и выключаю телефон. На этот раз — наглухо.
«А ведь ждал подвох», — скучным голосом припоминает внутренний здоровенный кусок говна, который всплывает каждый раз, когда в моей жизни случается новая жопа.
В прошлый раз, два года назад, именно он «припомнил» все те головные боли и мошки перед глазами, которые я списывал на усталость. Взращенная мной же тварь с огромным наслаждением похрустела трупом моей надежды.
И вот — опять.
Марина сказала, что это случилось неделю назад. Примерно тогда же Полина изменилась. Было бы наивно отрицать очевидную связь.
Возможно, она испугалась, что со мной что-то случится — и она останется без своего любимого «Мазерати», поэтому нашла тех, кто щедро отблагодарит за информацию.
Не могу ее осуждать. Она — хорошая мать, и как любая хорошая мать думает о будущем своего ребенка. Не могу осуждать даже за то, что ей не пришло в голову вспомнить о завещании, где она указана единственной владелицей всего, что у меня есть.
После третьей сигареты моя голова превращается в кальян. Призрачные звуки булькающего дыма вызывают наркоманскую улыбку.
Я шевелю занемевшими кончиками пальцев на ногах, и что-то теплое стекает по верхней губе. Слизываю. На вкус, как кровь. По хрен, просто еще один новый симптом вдобавок к привычным. Возможно, вообще никак не связанный с миной в башке, а, возможно, именно он громче всех кричит, что все-таки у жизни для меня плохие новости.
Глава тридцать четвертая: Полина
Я не знаю, что с нами происходит.
Мы как будто плыли в одной лодке, научились вместе грести веслами и при этом не вертеться на месте, а потом Адам взял меня за шиворот — и вышвырнул за борт.
Я бултыхаюсь, зову на помощь и пытаюсь удержаться на плаву, но он просто гребет в другую сторону. И даже не утруждает себя хотя бы прощальным взглядом.
Утром воскресенья говорит, что нужно возвращаться, потому что у него большие проблемы с его жутко дорогим и важным бизнесом. Рассеянно целует меня в висок и даже не пытается сделать вид, что это — не продолжение вчерашнего и позавчерашнего.
