Не хотел бы я оказаться на вашем месте, когда он придёт меня искать.
Малкольм впился в Саймона долгим взглядом, и остальные волки подобрались. Одно слово от вожака, и они моментально превратят Саймона с Уинтер в отбивную. Уинтер схватила Саймона за руку, и тот стиснул её ладонь.
– Малкольм, – сказала волчица. – Смотри. Кинжал.
Сощурившись, волк перевёл взгляд на нож с рукояткой из слоновой кости, висящий на поясе Саймона.
– Это подарок дяди, – сказал он с замершим на мгновение сердцем.
– Тихо, – рыкнул Малкольм, и Саймон захлопнул рот.
В воздухе повисла тяжёлая тишина. Саймону казалось, что волк бросится на него в любую секунду – но вместо этого он осмотрел кинжал, почти упёршись носом Саймону в руку. Стоящая рядом Уинтер дрожала так, что было удивительно, как она ещё держится на ногах.
Наконец, Малкольм запрокинул голову и взвыл. Это был вой одиночества – сердце Саймона заныло от тоски. Где-то вдалеке на него откликнулось несколько псов, но сравниться с Малкольмом они не могли.
Наконец, волк закончил и склонил голову.
– За мной, оба. Попробуете сбежать – не доживёте до рассвета.
Он побежал вперёд, и остальные сомкнулись вокруг Саймона и Уинтер стеной, пытаясь заставить их пойти по дорожке. Уинтер не шевельнулась.
– Доверься мне, – сказал Саймон. – Всё будет в порядке.
– Да, если хочешь стать их ужином, – ответила она, – а вот я не желаю, чтобы меня съела свора облезлых дворняг!..
Какой-то волк клацнул зубами у её ног, и она вскрикнула.
– Кажется, им не нравятся оскорбления, – заметил Саймон.
Уинтер замолчала и наконец-то пошла вперёд."
"Пока они шли к центру зоопарка, по коже Саймона бегали мурашки. Ему постоянно казалось, что кто-то за ними наблюдает. Но стоило оглядеться, и перед глазами оказывалась только пустая дорожка, окружённая деревьями и силуэтами небоскрёбов на горизонте. Но зоопарк был каким-то странным, смысла отрицать это не было. Тихим – слишком тихим, особенно для города, и он не сразу понял почему. Несмотря на птиц, кружащих над головами и настороженно поглядывающих на них волков, поблизости не было слышно пения или воркования.
Не было даже голубей.
Когда Малкольм привёл их к выходу, Уинтер тихонько всхлипнула, и Саймон оглянулся через плечо. Вопреки храбрым словам, её глаза и лицо покраснели, и выглядела она так, будто находится на грани истерики.
– Мы сделаем всё, что скажете, – выдавила она полузадушенно. – Только не ешьте, пожалуйста.
– Не есть? – переспросила волчица. – Посмотри на себя – кожа да кости.
