– ни один-то в отчий дом и не вернулся. Ну, то бишь – так, чтобы навсегда. Чтобы осесть. Землю там делать, или скот гонять. Не, им бы саблю, да сечю пожарче. Ну и бабу по-пышнее.
Дед хмыкнул, в чем Хаджар его тут же поддержал.
– Привозили сынков своих нам к бабке, да уезжали, а потом уж и не воротялись. Так вот и уживем. С землей, да с сиротками.
Хаджар посмотрел на поля. Вспаханные, засеянные, они колосились таким богатым урожаем, что даже удивительно. Хотя, если подумать, что имено служило им богатым удобрением, то все удивление сходило на нет.
– Тяжело, наверное?
– Да чо-уж там тяжеловхого-то, – отмахнулся старик. – привычные мы, людишки, уже-то. Вас, только, бестолочей, жаль.
– Почему?
– А живете, вы, неправильно, – сельчанин, отпустив поводья, скинул тряпку с кувшина. Откупорив его, он сперва протянул назад – Хадажру, а когда тот отказался, то пожав плечами, сделал два больших глотка. Кажется, это было молоко. – Все смертушки своей ищите, вместо того, чтобы солнцу да ветру радоваться.
Все ведь есть. Землица – есть. Дождик – справно капает. Можно жить и не тужить. В поле трудиться, потом обливать, а потом на всходы смотреть.
Хаджар еще раз посмотрел на цепочку Эона Мракса.
– А если люди злые придут?
– Во-о-о-от, – вздернул палец старик. – потому и помогаю тебе, внучок. Только такие как ты, нас от злыдней всяких и берегут. Потому и помощь тебе мне в радость. Вдруг именно ты костьми ляжешь, а поле мое сбережешь.
Хаджар опять улыбнулся. Эта простая логика ему, почему-то, нравилась.
– Тпру, старая. Тпру, кляча глупая. Создание, мозгов бугами валишеная!
Несколькими фразами и натягиванием поводий, старик все же смог остановить лошадь. То, замерев посреди развилки, принялась щипать траву, растущую в колее.
– Ну все, молодчик, спускайся, дальше не повезу. Мне на рынок, в поселок надо, а на таком солнцепеке весь продукт испортиться-то.
Хаджар кивнул и спрыгнул с телеги. Правда, перед тем как сделать это, он оставил среди овощей туго набитый кожаный кошель.
В нем лежало сто имперских монет.
На такую сумму, старик мог купить себе табун лошадей и двадцать новых, отличных повозок. Хотя, что-то подсказывало Хаджару, что вместо этого он эти деньги раздаст.
Раздаст всем остальным селянам, которым тоже что-то требуется. В деревнях смертных выживали только так – взаимо-выручкой и помощью. И, видят Вечерние Звезды, именно этого качества порой так не хватало в мире боевых искусств."
"– Спасибо, дед, – поблагодарил Хаджар.
