— Я даже не посещал твоей библиотеки. И мы с тобой не друзья. Ты предал Седьмое Небо и был низвергнут Яшмовым Императором.
Ляо Фень лишь улыбнулся.
— Тогда почему ты здесь, добрый друг, — с теплотой в голосе произнес мудрец. — Зачем ты пришел к тому, кого никогда не знал в своей жизни?
— Потому что… потому что…
Генерал не знал, что ответить. Не знал, что сказать. Не знал даже, что ему думать. Он знал лишь одно.
Они сидели с Ляо Фенем в его библиотеке и обсуждали трактаты мыслителей смертных.
Они бродили с Ляо Фенем по его владениям, общаясь с многочисленными учениками и последователями.
Они сидели на лавке в Гиртае, наслаждаясь цветением вишни и пили терпкое вино.
Они сражались друг с другом.
Они сражались друг против друга.
Они вместе смеялись.
Они… были друзьями.
И не были друзьями.
Потому что всего этого никогда не происходило. Все это были лишь воспоминания о забытых снах, мучавших генерала назойливой головной болью.
— Ты приходишь каждый раз, мой добрый друг, — продолжил мудрец.
— а Император, каждый раз, пытается сделать так, чтобы ты не приходил. И этот круг неизменен, как неизменна наша с тобой суть.
— И в чем же наша суть, мудрец?
И снова эта улыбка."
"— Твоя — быть воином, который никогда не хотел им становиться. А моя — глупцом, которого все считают мудрецом.
Генерал промолчал. Он вообще не был уверен в том, что происходящее — реально. И это… пугало. Пугало того, кто повергал тварей Грани, кто бился с богами и демонами, того, кто в своей силе превзошел все мыслимые границы.
Пугала простая возможность того, что он мог видеть сон и…
— Если ты пришел, то, значит, отыскал причину, чтобы сражаться дальше, не так ли?
— Отыскал.
— И в чем же она?
Генерал посмотрел в глаза мудреца и не увидел в них не печали, ни страха, только покой. Глубокий и степенный, как та бездна, на дне которой они находились.
— Я освобожу нас, — произнес он.
— освобожу всех нас.
— Тогда, — мудрец раскинул руки в стороны. — тебе потребуется мои знания, добрый друг. Забирай.
Генерал подошел ближе, отвел руку с мечом назад и, с силой, вонзил клинок в грудь бога мудрости. Тот дернулся. Потом еще, еще и затих, замерев на плече друга, которого не встречал в этой жизни, но которому был рад всегда и везде.
Черный Генерал, стоя на дне морской бездны, открыл рот в беззвучном крике агонии.
