Она болела до рождения дочери, но после, вместе с физическим недугом, сильно пострадала и ее ментальная связь с миром. Возможно, сказывался копившийся все эти годы страх перед монархом и тем, что если она обнаружит себя, то ей может грозить гибель.
Вон значит как.
Ребенок без отца и матери, первая в очереди на трон…
— Зачем тогда вы говорите мне это все сейчас? — задаю я резонный вопрос.
Если изначально план состоял в том, чтобы дождаться спокойно взросления Рины, то они могли бы и дальше хранить эту тайну.
Еще, этак целый десяток лет.
Ингрид мнется. Ее ладони ложатся на живот поверх свободно сидящего на ней платья.
Нет, это…
— Да, так и есть.
Императрица не говорит, но мне все понятно. Это уже те вещи, которые без последствий не огласить во всеуслышание. Жозефина хмурится."
"— Я хотела, чтобы вы знали все. Вы имеете на это право. И еще я…мы бы хотели просить вас о помощи…
Возвращаюсь домой я в задумчивости.
А Рейнард уже порог оттоптал:
— Где ты была?
Ох, уехала, ни о чем не предупредив, подумаешь! Так ведь он меня в последнее время первый избегал!
Скрещиваю руки на груди:
— Ну знаешь, меня ты тоже не ставишь в известность, куда уходишь!
— Юнис… — в голосе предупреждение.
Я тебя не боюсь! Наоборот, его серьезность только добавляет азарта. Я прямо как дразнящая спящего кота полевая мышка.
— Говорил, что все твое — мое, и что ты сам тоже мой. А по факту получается, что мое имущество где-то пропадает, а я даже не знаю где, и права спросить не имею?
Рейнард замирает.
Что, не ожидал, получай вот! Думал, не запомню его пафосные речи? Только он один что ли может меня допрашивать?
На лице герцога расползается довольная улыбка. Такая, что бесит неимоверно.
— Чего улыбаешься?
Как довольный до ужаса кот, нализавшийся сметаны, такое сейчас выражение лица у Рея.
— Ох, нежности какие, не буду мешать! — Эдвард, присутствие которого я до этого момента не замечала, вскакивает с стоящего спинкой ко мне дивана и исчезает за поворотом в кухню.
Краска от стыда расползается по щекам.
— Юнис, может, повторишь еще раз? Ну, про то, что я твой?
Самодовольная улыбка во все тридцать два зуба. Хоть сейчас в рекламу зубной пасты!
— Не улыбайся, — грозно говорю я и топаю наверх. — Иди за мной.
— Всецело принадлежащий вам слушает и повинуется!
Хорошее настроение у Рея скоро исчезнет словно его не бывало. А пока пусть идет сзади, напевая себе под нос незнакомую мне мелодию.
Скоро и моя песенка будет спета.
