Неужели все мужчины одинаковые? Неужели не знают никакого иного способа присвоить женщину кроме насилия? Или это именно я другого не заслуживаю? Может быть, действительно провоцирую? Чем? Не понимаю. Мамочка, я не понимаю!
Осторожно обхожу Тихомирова по дуге, постепенно увеличивая расстояние, и срываюсь в приёмную, захлопывая за собой дверь.
Прижимаюсь спиной к шкафу с документами и стекаю по нему на пол, начиная тихо рыдать. Тело с периодичностью в минуту протряхивает крупной дрожью. Как мне быть? Что делать? Где жить? Возвращаться в корпоративную квартиру? Работать я здесь однозначно больше не смогу.
Стягиваю со стола стационарный телефон и набираю номер брата. Мне так стыдно! Но обратиться больше не к кому. «Абонент временно недоступен» — отвечает мне механический голос.
Зависаю, слушая его около минуты. В квартиру все равно придётся вернуться. Там вещи, документы…
С усилием поднимаюсь на ноги, быстро кидаю в сумку вещи, которыми уже успела немного обжиться на столе и выбегаю из кабинета.
Возле лифтов сталкиваюсь с Семёном.
— Назима! — кидается он ко мне. — Что случилось?
Его самого протряхивает. Я шарахаюсь в сторону. Нет! Не надо мне больше сочувствия от мужчин. Оно слишком дорого обходится. Я как-нибудь теперь сама!
— Назима… — он непонимающе смотрит на меня. — Тихомиров что? Тебя обидел? Ударил?
— Нет… — мотаю головой и закусываю губу. — Пусти меня… я уехать хочу.
Пытаюсь проскочить мимо парня в открывшийся лифт."
"— Пойдём, — поняв мой манёвр, он заталкивает меня внутрь кабины и заходит следом, зажимая кнопки.
— Поедем к матери. Ей все расскажешь.
— Нечего рассказывать, — говорю тихо.
— Да? — ползёт бровь Семена вверх. — Да он только что меня уволил. Человека, без которого завтра встанет информационнное и кассовое обеспечение всех объектов компании. От персональных компьютеров до диспетчерских пунктов распределения сырья.
— Это я виновата, прости меня, пожалуйста, — прошу всхлипывая. — Он подумал, что мы встречаемся. Приревновал…
— Мать будет в шоке… — ржет Семён.
— Ну раз такое дело, то действительно самое время ей о нас с Марикой рассказать.
— Что? — не понимаю я.
— Да женат я, — улыбается Семён. — Уже почти месяц как. — Просто Марика она… специфичная, — поигрывая в воздухе пальцами, подбирает слово. — Но очень классная.
— Оу, — замираю я. Ловя себя на странном и совершенно неожиданном ощущении, что мир за дверью кабинета Тихомирова на самом деле не рухнул. Это мне так только показалось. Вот, пожалуйста, счастье у людей.
