Я не ваша женщина!
— Тогда ты станешь моей женой, — говорит решительно, и будто не замечая моего состояния. — Так будет правильно?
— Да, — киваю, — но…
Не успеваю договорить, потому что Константин сжимает в кулак волосы на моем затылке, чтобы не смогла отстраниться и впивается в рот жадным поцелуем. Глубоким, болезненным, страстным. Как будто я — сейчас смысл его жизни. И он просто умрет, если я его оттолкну. Боже, зачем ты дал этому мужчине губы?! Очевидно, чтобы свести меня с ума. Мне кажется, что это не он, а я сейчас пьяная.
Тихомиров стягивает с моих рук пиджак. Я осознаю, к чему все идёт и всхлипываю от бессилия.
— Пустите…
— Ты сказала «да», — усмехается Тихомиров, на мгновение отрываясь от меня, — И другой ответ больше не принимается. Ты будешь моей женой, Назима. Единственной наследницей всего этого никому не нужного дерьма!
— Константин, послушайте! — вскрикиваю и мотаю головой. — Я не могу. Я… — сглатываю, собираясь рассказать о беременности.
А потом напомнить о Вике, но в этот самый момент в кармане моего пиджака начинает звонить телефон.
Константин коршуном кидается к карману и выхватывает трубку первым.
— Семён, значит… — оскаливается, глядя на экран. — В нем все дело? Влюбилась? Отвечай ему!
— Константин, это не то, что вы подумали…
— Отвечай! — орет, нажимая клавишу «принять вызов» и включает громкую связь.
— Алло, Семён, — говорю быстро, но он успевает перебить.
— Я подъехал, Назима, спускайся…
— Она никуда не спустится, — рявкает в трубку Константин. — Ты уволен, Семён.
Закрываю от ужаса лицо. Телефон летит на пол, экран разлетается в дребезги. Это какой-то кошмар…
Глава 23. За дверью кабинета
Назима
Тяжело дыша, как будто вынырнув с глубины, Костя всаживает кулак в столешницу слева от меня.
— Уходи… — хрипит. — У тебя минута.
Стекаю со стола на пол и едва не падаю, потому что колени подкашиваются. Губы, язык, пальцы… онемели.
Это нервное. И я очень хорошо знаю, что если мужчина просит уйти, нужно убегать. Потому что после пострадавших телефона и столешницы может получить и твоё лицо. По нему получать очень больно. Ещё больнее потом есть и пить.
Почему Костя решил обвинить меня в связи с Семёном? Что я сделала не так? Да и кто такой мне Тихомиров, чтобы я перед ним оправдывалась? Но страшно. И обидно. Когда целуют, а потом макают в грязь. Аяз делал также.
