Внутренне подбираюсь, мысленно готовясь к ещё одному допросу. Ну как допросу… обмену любезностями с доживающим свои последние дни следователем. Такой молодой, и уже такая продажная гнида. Ладно, этим сейчас никого не удивишь. Но тут же главное правильно продаться, чтобы жить жирно и счастливо, а он ошибся. Тотально. Второй раз ошибся, когда вызвал конвойных и разрешил отбить мои рёбра дубинками. Я запомнил.
— Лицом к стене, — снова командует мой сопровождающий. Отщёлкивает наручники и открывает железную дверь, — десять минут у тебя.
И без фокусов…
Делаю шаг за порог, поднимаю голову и… делаю глубокий вдох через нос, потому что за столом сидят Валерий с Платоном Аркадьевичем.
— Здравствуйте, молодой человек, — говорит он, окидывая меня цепким взглядом, и качает головой. — Как же вы так? Ну приходите, присаживайтесь. У нас с вами мало времени и много дел.
— Вот уж не думал, что буду вам так рад, — усмехаясь, говорю старому адвокату по экономическим спорам и подхожу к своему стулу.
— Да, — степенным наклоном головы подтверждает мои слова адвокат. — Обычно мы с вами по разные стороны баррикад.
Валерий подскакивает со стула и тянет мне через стол ладонь с открытой пятерней пальцев. Крепко сжимаю.
— Кто? — хмуро смотрю ему в глаза.
— Михаил вместе с советом директоров «Транс нефть групп». Там ещё какие-то дальние родственники Адашевых, естественно, топчутся. Жадные, испуганные, злые… На этих чувствах с ними и спелся, пока мы все заправки разгребали.
И в Питере загорали. Сам бы тягаться не потянул, но вовремя сообразил себе союзника. Продал всю инфу о тебе Филатову.
— Гнида… — сжимаю зубы. — Наказать…
— Это само собой, — ухмыляется Валерий. — Как только найдём. Ты как, Константин Петрович? — спрашивает он, понижая голос до вкрадчивого.
— Говняно, — отвечаю честно, — но терпимо, раз вы здесь.
— «Говняно» — это мягко сказано, — нравоучительно вступает в разговор Платон Аркадьевич и надевает на нос очки.
— За тридцать лет работы я первый раз потратил столько сил и денег, чтобы увидеть своего подзащитного.
— Все так плохо? — сводит мои челюсти.
— До десяти лет лишения свободы и список инкриминируемых статей на альбомный лист. — Кладёт он передо мной на стол копию постановления на взятие под арест.
Сглатываю скудную, голодную слюну и пробегаюсь глазами по тексту.
