– Почему сиденья холодные? – высказал он мне.
– Папа́, не я давала распоряжение запрягать, – напомнила я. – Мне ты велел производить впечатление на нэрр-герцога. Что с подмороженным подхвостьем может оказаться затруднительно.
– Слуги совсем распустились! – возмутился отец в мой адрес.
– За слугами нужно следить, – согласилась я.
На этом разговор заглох, потому что контролировать прислугу должна хозяйка дома. Это понимал даже папа, при всём своём желании выгородить супругу.
Важно и недовольно помолчав, отец снова заговорил:
– Ты должна произвести впечатление на нэрр-герцога.
– Папа, ты сегодня какие-нибудь другие слова знаешь?
– Дочка, это очень, очень важно для меня.
Ну, как бы для меня это тоже важно.
– Ты бы лучше рассказал, как на него произвести впечатление. Что ему нравится, что не нравится…
– Я в этих ваших женских хитростях не разбираюсь! – возмущённо фыркнул отец.
– Я разбираюсь. Ты мне про него расскажи. Какой он, чем вообще занимается, почему такой брачный маньяк?
– Откуда приличная нойлен Эмилия Берген знает такие слова? – нахмурился родитель.
– Папа, прямо сейчас ты намереваешься отправить меня из-под родительского крыла в свободный полёт, – «…в пропасть», добавила я про себя. – Давай уже без этих воспитательных моментов.
Он насупился и оскорблённо замолчал, а потом неожиданно погрузился в ностальгию:
– Ты так неожиданно выросла! Совсем ещё недавно была девчушкой, и вдруг – раз! – и уже невеста.
– Папа! – с намёком одёрнула я.
– А?.. А. Рауль Эльдберг. Правая Рука его величества.
Или Левая. Поговаривают, что иногда он исполняет обязанности Мозга. Иногда – Ботинка, а случается, и Клинка для неугодных.
– По его супругам это особенно хорошо заметно, – покивала я.
– Ну вот, кстати, тут ты неправа, – заметил отец. – Говорят, что с теми тремя, кто погиб, произошли несчастные случаи, и сам нэрр-герцог переживал их очень мучительно.
– Настолько мучительно, что через пару месяцев женился вновь?
– Ну не всегда через пару… И, Эмили, ты должна понимать, что особого выбора у него нет.
Родов магов у нас не слишком много. Он остался последним представителем старшей ветви, и его величество настаивает, чтобы нэрр Рауль непременно запечатлел себя в потомках. Так вот. Из живых его бывших жён тоже никто нэрр-герцога ни в чём особом не обвинял, кроме несправедливости к ним конкретно. Не такой он монстр, каким его рисует твоё обиженное воображение, – закончил он таким тоном, будто оснований для обид с моей стороны не было.
