– А для неё это крайне актуально!
– Ну так пусть на смотрины едет она, – пожала я плечами."
"– Нэрр-герцог очень щепетилен в вопросе невинности, – упрекнула меня мачеха, но тут до неё дошло, что она ляпнула лишнее. – А ты как раз производишь впечатление… – Видимо, она подбирала замену выражению «синий чулок», но с воображением у нэйры Оды было не очень, поэтому она закончила непритязательно: – Именно такое впечатление.
Я кивнула.
Ну всё? Договорились?
– Уверена, в окружении нэрр-герцога найдутся достойные нэрры, в крайнем случае – ноффы, которые могли бы составить достойную пару Хильде.
– Мачеха дошла до самой сути разговора.
– Может, ещё и приданое ей обеспечить? – не удержалась я. Хотя, согласитесь, я была корректнее некуда!
– Да! – Собеседница не пожелала заметить мой сарказм, осенённая открывшимися перспективами. – Теперь, после того, как мы организовали тебе такую блестящую партию, ты обязана позаботиться о малышке Хильде.
– Блестящую партию тринадцатой жены? – Глядя через зеркало в глаза мачехи, я выразительно подняла бровь.
– Жены нэрр-герцога! А это дорогого стоит! – торжественно подвела она итог разговора и направилась к выходу, избавляя меня от своего присутствия.
Так-то оно да, только расплачиваться придётся мне.
Почему-то все об этом забывают.
Я дёрнула шнурок вызова прислуги и занялась лицом. Необходимость понравиться Эльдбергу приобретала статус жизненно важной. Не для того чтобы пристроить сводную сестрёнку, а потому что сил моих больше нет находиться в этом зверинце.
В дверь снова постучали.
К счастью, теперь это оказалась ми Торборг, наша общая камеристка, по совместительству – горничная. Хорошо. Я боялась, что с наставлениями, слезами и соплями пожалует нойлен Хильда. Мало ли какие пожелания у неё нашлись бы для старшей сестры? Нэйра Ода, например, забыла перечислить требования к будущему супругу, которого я должна подыскать для Хильды. Такое упущение!
Стараясь думать об этом как можно тише (не дай Фройя, подслушают), я поторопила служанку.
Мало ли до чего ещё договорятся мои любезные родственники?
Глава 3, в которой Эмилия ощущает всю глубину отеческой заботы
Внизу меня ждал санный экипаж. Зима была ранней, и снега уже насыпало столько, что кустики в саду превратились в сугробы. В сани был запряжён флегматичный каурый жеребец. А когда мама была жива, нас возила резвая тройка. Но какая мне, в принципе, сейчас разница, если я надеюсь пересесть в другие сани?
Следом за мной, кряхтя, в сани влез отец.
