– Вы говорите обо мне? – явно обиделась Анна.
– Во всяком случае, хороших работников так часто не выгоняют, – жестко ответила Марта.
Анна вспыхнула, хотела что-то сказать, но промолчала.
– Зачем вы так говорите? – вступилась за сестру Эмма. – Вы же прекрасно знаете, что у них в организации было общее сокращение и их предприятие закрывается.
– Не нужно, Эмма, – попросила Анна.
– Но это правда, – настаивала Эмма. – С предыдущего места работы она ушла из-за девочки, чтобы проводить больше времени с ребенком.
– Для каждого промаха легко можно найти любое оправдание, – парировала Марта. – Давайте закончим эту тему. Я говорила о своем зяте и считаю правильным обратить внимание всех присутствующих на успехи этого молодого человека.
Анна отвернулась. Было заметно, что она с трудом сдерживает слезы.
– Я позвоню Берндту и узнаю, где он пропадает, – решил Пастушенко, доставая телефон.
В этот момент в дверь позвонили.
– Вот он и приехал, – кивнула Марта, посмотрев на свою невестку.
– Не надо выходить, Аня, – предложила Эмма, – я сама открою дверь.
– Она выбежала из комнаты. Послышались ее торопливые шаги в коридоре.
Герман подошел к матери и что-то негромко сказал, очевидно, по-немецки. Она так же негромко ответила. Леся, наклонившись к мужу, что-то прошептала. Все услышали, как открылась дверь, потом были слышны женские голоса. Через минуту в гостиной появились Эмма и поднявшаяся с ней Мадлен.
– А где твой муж? – ровным голосом спросила Марта.
– Он задерживается, – пояснила Мадлен.
– Позвонил и попросил нас уже садиться за стол. Он придет минут через сорок.
Марта нахмурилась.
– Он опять опаздывает? – спросила Сюзанна.
– Да-да, но он скоро будет, – нервно произнесла ее старшая сестра. – Давайте действительно сядем. Герман, приглашай гостей к столу. Я думаю, что мы можем наконец начинать.
Она села во главе стола. Справа от нее разместилась ее сестра, которую подвела к столу Мадлен. Она же и села рядом с тетей, оставив следующее место для своего супруга.
С левой стороны от хозяйки дома сели Герман и Анна. Рядом устроилась их дочь. Дальше сели Эмма и сам Дронго. Напротив разместилась семейная чета Пастушенко.
– Калерия Яковлевна, мы собираемся начинать праздновать! – крикнул Герман, обращаясь, очевидно, к женщине, находившейся в соседней комнате-столовой, примыкающей к кухне. Оттуда неторопливо вышла пожилая полная женщина, которая несла поднос с тарелками. Подойдя к столу, она начала расставлять их.
