– Думаю, что мы будем обсуждать этот вопрос уже с вашим адвокатом, – ответил следователь.
Эпилог
На следующий день Эмма приехала к Дронго в отель, когда он уже собрал свои вещи, готовясь уехать. Они встретились в холле отеля. Молодая женщина находилась в состоянии мрачной меланхолии: вчерашняя разоблачительная речь Дронго, с одной стороны, ее потрясла, а с другой – повергла в состояние ужасной депрессии. Она неожиданно осознала, что оба убийства были замыслены и исполнены для получения наследства тети Сюзанны. Может, поэтому, приехав проститься с Дронго, она была в таком мрачном настроении.
– Вы уезжаете? – печально спросила Эмма.
– Да. Через двадцать минут такси отвезет меня на Центральный вокзал, – сообщил Дронго. – Сейчас сюда принесут мой чемодан.
– Я так и подумала, – вздохнула молодая женщина. – Где вы были сегодня вечером? Я звонила до полуночи на ваш мобильный и в отель.
– Отмечали завершение расследования с комиссаром Реннером, – признался Дронго.
– У вас тяжелая профессия, – убежденно произнесла Эмма.
– Вам приходится быть таким безжалостным и недобрым.
– Врач, который лечит больного, обязан прописывать ему горькие лекарства и болезненные уколы. Иначе невозможно выздороветь. А юристы – это врачи общества, – задумчиво сказал Дронго, – и мы пытаемся лечить болезни общества иногда слишком радикальными методами. Но других инструментов у нас просто нет.
– Что будет теперь с Мадлен?
– Не знаю. Это решит суд.
– Герман уже нашел ей лучшего адвоката в Германии, – сообщила Эмма.
– Правильно.
Это же его сестра…
– …которая хотела подставить его жену, – быстро закончила фразу Эмма.
– Плохое забывается скорее, – пожал плечами Дронго, – а он, как старший в семье, обязан помогать своей сестре. Тем более они так наказаны смертью матери – всю оставшуюся жизнь Мадлен будет об этом помнить. Нет такого наказания, которое было бы хуже этого.
– Как вы смогли так быстро провести экспертизу ее платья? – поинтересовалась Эмма. – И как оно попало к вам?
– У меня не было ни платья, ни ключей от ее комнаты, – признался Дронго.
– Я просто помнил, в каком именно платье она была. И сыграл именно на этом. Я знал, что рано или поздно Мадлен не выдержит и сорвется. Был в этом уверен. Что и произошло. А следов на платье, возможно, и не было. Хотя блестки от платья я нашел на полу в библиотеке.
– Значит, вы еще и блефовали? – покачала головой Эмма.
– К этому моменту я уже был уверен в правильности своей версии. Мне нужно было, чтобы ее подтвердила сама Мадлен.
