Что ж, видимо, у меня сегодня был день ошибочных догадок. Я сказал:
– Простите, никого не хотел обидеть. Но мне казалось, что Инсек намекает…
– Кто может понять их логику? – пожал плечами деда Боря. – То, что мы понимаем по-своему, может для них значить совсем другое. Дарина! Из всех нас ты самая информированная, верно?
Дарина кивнула.
– Что ты знаешь о других мирах? О Прежних, об Инсеках?
– Я даже не знала, что Прежние еще есть на Земле, – ответила Дарина. – Я – жница, а хранитель лишь формально, у меня нет всей информации.
– О каких-то силах, которым они подчиняются?
Дарина покачала головой:
– Мать говорила, что Инсеки не всесильны. Что они тоже вынуждены подчиняться. Но если и было известно, кому, так только ей.
Мы снова зашли в тупик.
– Значит, полагаемся лишь на себя, – решил я. – Мы не отдаем стратега?
Один за другим люди и Измененные качали головой.
Я смотрел на них с удивлением и жалостью. Все здесь были обречены. Вопреки логике, требующей защищать свои жизни, вопреки разумному опасению за судьбу всего человечества.
Защищать своих детей или любимых – тоже понятная человеческая логика. Но сейчас люди собирались защищать незнакомого по сути ребенка, причем уже официально не считающегося человеком!
– Максим? – спросила Дарина.
Я вздохнул, сбрасывая оцепенение. И ощутил тревожный зов Гнезда.
– Что-то происходит, – сказал я, поворачиваясь к дверям.
Да, происходило.
К четырем полицейским у входа добавился еще один. Тоже в силовой броне. Он стоял у двери, пытаясь заглянуть внутрь, и легонько постукивал костяшками пальцев по стеклу.
Щиток шлема был поднят.
– Лихачев, – узнал я. – Ребята, давайте я поговорю?
Никто не спорил, только Виталий Антонович сделал неуверенное движение, потом махнул рукой.
Я пошел к двери. Открыл и оказался лицом к лицу с Лихачевым. Толпа зашумела, раздался выкрик:
– Пусть впустят!
Лихачев стоял, морщась, будто от боли в зубах. Гнездо сейчас давило на него прицельно, вызывая острое желание уйти подальше.
– Позволишь войти? – спросил Лихачев.
Я обернулся на Дарину, та кивнула.
– Входите, – сказал я. – Только вы один.
Лихачев молча прошел, потоптался у входа, оттирая с ног грязь и воду. Искоса глянул на фойе. Наверное, он все же здесь когда-то бывал или изучал какие-то снимки и расспрашивал очевидцев, не удивился совсем.
– Вся ваша шайка здесь… – буркнул он. – Заварили кашу…
– Будете штурмовать? – спросил я.
Лихачев поморщился.
– Хуже. Мне приказывают снять посты.
