— Все нормально, Ильяс. Все в порядке, можешь не беспокоится.
Теперь его очередь молчать. Ну и пусть.
Я понимаю, что он уже все мне сказал.
— Прощай, Илик. Будь счастлив.
— Прощай…
Он выворачивает колеса так, чтобы оказаться ко мне спиной. А я…
Я не могу по-другому! Очень хочу, но… просто не могу!
Подбегаю к нему сзади, обнимаю за шею, прижимаю к себе, разворачиваю, целую, как сумасшедшая целую его изуродованное лицо, которое кажется мне самым красивым.
— Я люблю тебя. Илик, слышишь! Люблю! Мне ничего не надо было, просто любить тебя и все! Люблю!
Целую в последний раз, чувствую, что его руки уже гуляют по моему телу.
Может быть сейчас он скажет мне — останься? Заберет все слова обратно? Снова будет моим? Хоть на час! Хоть на день!
Но что потом? Он ведь правду сказал. Я некрасивая, маленькая, глупая девочка, а он…
Поэтому я отталкиваю его руки и бегу, бегу прочь из его комнаты, прочь из этого негостеприимного дома.
Уже на улице останавливаюсь, дышу тяжело, в боку колет. И только там понимаю, что где-то в комнате выронила тот крошечный пластиковый контейнер с тестом…
Мои две полоски…
* * *Пять минут подышать свежим воздухом, и надо снова вернуться в дом.
Собрать вещи.
Выбегаю из комнаты, наспех побросав одежду в сумку. Да у меня тут почти и нет ничего. Так, рабочая форма, пара платьев, джинсы. Хотя я прожила в доме Умаровых почти год.
Самый ужасный год в моей жизни. Или нет, не самый. Самый ужасный был, когда мама погибла. А это — так.
Работа. Рутина. Тяжелый пациент. Тяжелый не в смысле его состояния, хотя в начале оно действительно было совсем не легким.
Последствия взрыва. Слепота, перелом позвоночника, ожоги. Долгий путь восстановления.
И тяжелый характер.
Мой пациент Ильяс — злой, нетерпимый, грубый, резкий.
Сначала я думала о том, что справлюсь, пересилю себя. Заставлю его измениться, стать другим.
Ильяс не изменился. Изменилась я.
Влюбилась в него. В этого колючего, неприятного, жестокого парня.
Пожалела? Нет. Дело не в жалости.
Просто…он красивый. Несмотря на то, что в инвалидном кресле, несмотря на слепоту и шрамы на лице.
Очень красивый.
И умный. И талантливый. Я видела его фотографии, рисунки, макеты зданий, которые он придумывал…
Он лучший…
А я — глупая, романтичная девчонка, которая возомнила себя Бог весть кем.
Взяла на себя роль вершителя судеб. Думала, что нежностью, лаской, заботой, любовью можно все исправить.
Все — да не все. Не исправишь самого главного.
Он так и останется красивым богатым парнем.
