И еще…
Он делает шаг назад, засовывает руки в карманы джинсов, смотрит в небо, и я вижу в его глазах собирающуюся влагу, которую он старательно пытается не выпускать.
— Твоя мать была очень хорошим человеком, Надь. Я верю, что она там, где ей лучше. С твоим отцом. С Николаем. И… это правильно.
Мы молчим. Не знаю сколько. Минут пять точно. Потом он спрашивает, могу ли я посидеть в машине пока он пойдет к могилке. Он бросил там букет, когда мне стало плохо.
Я киваю.
Смотрю как он возвращается к памятнику. Стоит, опустив голову, я понимаю, что он… он тоже с ней разговаривает.
Потом встает на колени.
Я снова начинаю плакать, мне становится очень жаль его. И я все равно чувствую себя дико виноватой, чтобы он там не говорил.
Потом отчим везет меня домой. Вернее, в дом Ильяса. Просит прощения за то, что у него нет времени даже угостить меня обедом или чашкой кофе — спешит на поезд. Оказывается, он живет и работает в Санкт-Петербурге. Приглашает приехать в гости.
— Надя, ты… прекрати дурить, пиши мне, звони.
Я… не чужой тебе человек, слышишь? Не чужой! Запомни!
Киваю. Мне нужно время, чтобы понять это, переварить, что ли…
Я пока не чувствую, что груз боли упал с плеч. Все равно я виновата. Все равно если бы не я, то…
В доме полно друзей Ильяса — оказывается он никуда не поехал, а вызвал ребят к себе. Я рада, он очень меняется, когда они приезжают. Становится… свободным что-ли? Более открытым, веселым.
Словно забывает о том внутреннем блоке, который сам себе поставил. Блок, который стоит и у меня.
Блок, не позволяющий нам быть счастливыми.
Я прохожу по коридору к комнате Ильяса. Он не один, с Алисой.
Сначала сердце замирает, колет словно рукой дотронулась до кактуса.
Я слышу часть их разговора. Мне не обидно, когда она смеется надо мной. Илик меня защищает — настоящий рыцарь.
Но все-таки я задумываюсь о словах Алисы. Она ведь права. Я и сама думаю так же. И чувствую.
Знаю, когда Ильяс станет прежним — красивым, успешным, богатым, а главное — здоровым, то в его жизни может не остаться места для Воробушка.
Или… или все-таки я не права? Не ценю себя?
Его поцелуи говорят мне о другом. О нежности, о страсти…
О любви.
Он не говорит словами, но чувства ведь не в словах?
Ильяс не видит меня, но он так хорошо меня чувствует!
И, мне кажется, я тоже чувствую его.
Он сразу считывает мою грусть. Расспрашивает. Я рассказываю о встрече с Леонидом. О том, что просила прощения. Ильяс понимает, насколько мне тяжело далась эта встреча.
