За несколько часов до этого в гостиной особняка Фаулов Артемис посвятил их в свой замысел:
— Я не спускал глаз с Сергея и его труппы с тех пор, как понял, чем они занимаются. Они ведут себя очень осмотрительно. Возможно, было бы проще украсть камень у того, кому они его продадут, но скоро заканчиваются школьные каникулы, и я буду вынужден прекратить свою деятельность, поэтому голубой бриллиант мне нужен сейчас.
— Для этой твоей лазерной штуковины?
Артемис закашлялся, прикрыв ладонью рот.
— Да, лазерной. Вот именно.
— А другой бриллиант для нее не сойдет?
— Нет. Бриллиант Фей-Фей уникален. Другого бриллианта такого оттенка не существует.
— И это очень важно, да?
— Совершенно необходимо, этот оттенок позволит добиться нужной дифракции света. Впрочем, это технический термин, тебе все равно не понять.
— Гм, — задумчиво хмыкнул Мульч. Чутье подсказывало ему, что Артемис что-то недоговаривает. — Итак, как ты предполагаешь заполучить этот до зарезу нужный тебе голубой бриллиант?
Артемис опустил экран проектора.
К нему липкой лентой был приклеен план цирка «Максим».
— Это манеж цирка, — сказал он, взяв телескопическую указку.
— Что, вон та круглая штука с надписью «манеж»? Ну надо же! Ни за что бы не догадался.
Артемис закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. Он не привык к такой дерзости. Дворецкий похлопал Мульча по плечу.
— Слушай и не перебивай, коротышка, — сказал он очень серьезным тоном. — Иначе я припомню тебе один должок и тебе придется испытать ничуть не меньшее унижение, чем в свое время мне.
Мульч проглотил мгновенно возникший в горле комок.
— Слушать, да? Хорошая мысль. Продолжай, пожалуйста, вершок… то есть, э-э… Артемис.
— Спасибо, — язвительно поблагодарил мальчик. — Итак. Мы уже несколько месяцев наблюдаем за этой группой гномов, и они ни разу не оставили свою палатку без присмотра. Это заставляет предположить, что именно в ней они хранят награбленное. Обычно в палатке находится вся труппа, за исключением тех случаев, когда пять или шесть гномов принимают участие в акробатических трюках.
Таким образом, у нас есть единственное окно возможности, когда в палатке остается один гном, а все остальные выступают на манеже.
— Только один? — переспросил Мульч. — Нельзя, чтобы меня увидел хоть кто-то из них. Стоит любому из их шайки хотя бы мельком увидеть меня, и мне нигде не будет покоя. Гномы никогда не прощают.
— Позволь мне закончить, — сказал Ар-темис. — Видишь ли, у меня было время тщательно все продумать.
