Обычно в противостоянии бетона и костей побеждает бетон, но череп Мульча был защищен трофейным полицейским шлемом. Эти шлемы делаются из полимера, который выдерживает практически любые нагрузки.
Прошибив пол, Мульч ворвался в подвал в облаке бетонной пыли, подлетел по инерции футов на шесть и несколько раз перекувырнулся воздухе. Реактивная струя гномьих газов взметнула подвальную пыль дюжиной мини-смерчей. Наконец Мульч шлепнулся на пол и попытался отдышаться. Циклон всегда отнимал у него много сил. А кто говорил, что воровать легко?
Немного придя в себя, Мульч сел и вправил челюсть.
Он был бы совершенно не против отдохнуть подольше, но не следовало забывать о том, что в подвале могли быть установлены камеры наблюдения. Полицейский шлем, конечно, был оборудован устройством маскировки, но техника никогда не была сильной стороной Рытвинга. В его намерения входило по-быстрому спереть тиару и скрыться под землей.
Он встал, отряхнул комья глины с заднего клапана штанов и быстро осмотрелся.
Мигающих индикаторов камер нигде не наблюдалось. Не обнаружилось в поле зрения и сейфов для хранения ценных произведений искусства. Странное место выбрали вершки, подумалось Рытвингу, чтобы спрятать такое сокровище, как тиара Фей-Фей, пусть даже всего на одну ночь. Обычно люди стараются защитить свои богатства, особенно от посягательств других людей.
Что-то мерцало в темноте. Что-то способное собрать и отразить практически отсутствующий в подвале свет. Среди скульптур, ящиков и макетов небоскребов глазам Рытвинга предстал постамент.
А на нем лежала тиара. Голубой камень, украшавший ее, сверкал даже в кромешной темноте.
Мульч удивленно рыгнул. Вершки оставили тиару Фей-Фей на открытом месте? Маловероятно. Скорее всего, дело нечисто.
Он двинулся к постаменту — очень-очень осторожно, остерегаясь ловушек на полу. Но в подвале не оказалось ни датчиков движения, ни лазерных лучей. Ничего. Интуиция Мульча подсказывала, нет, — просто вопила, что пора сматываться, а любопытство тянуло его к тиаре, словно загарпуненную меч-рыбу.
— Идиот, — сказал он себе (кому же еще?). — Сматывайся, пока не поздно. Ничего хорошего из этого не получится.
Но тиара была просто великолепна. Она зачаровала бедного гнома. Забыв про все свои подозрения и опасения, Мульч с восхищением разглядывал драгоценный головной убор.
— Недурно, — сказал он себе (или, может быть, тиаре) и наклонился ближе.
Камни сверкали как-то неправильно.
