Она ни разу не была здесь… после того, как нашла Разлогова, ночевала в гостевой комнате, где жил когда-то веселый печник.
В спальне было полное разорение – вывороченные вещи, смятая постель, какие-то бумажки на полу. Глафира никого сюда не пустила и сама убирать не стала. Осторожно ступая между бумажек и вещей, она прошла в гардеробную и закрыла за собой дверь.
В гардеробной был и туалетный столик, и креслице – предполагалось, что Глафира должна наводить здесь красоту, но она никогда ее тут не наводила. На столике стояли фигурки – в основном собаки – и шкатулки.
В шкатулках хранились Глафирины драгоценности.
Разлогов называл их «обезьяньи цацки».
Все остальное место занимали открытые и закрытые шкафы с одеждой. Глафирины – с правой стороны, разлоговские – с левой.
Не стоило этого делать, но Глафира, опустив сумку в креслице, подошла и отодвинула громадную зеркальную дверь. За дверью открылись ряды пиджаков и рубашек. Она всегда недоумевала, зачем одному мужику столько одежды?! Из глубины шкафа на нее пахнуло запахом Разлогова, таким знакомым и таким забытым! Глафира закрыла глаза.
Ей всегда нравилось, как он пахнет, она гладила его по голове, а потом нюхала свою ладонь – просто так. Запах был такой узнаваемый, как будто Разлогов из шкафа шагнул ей навстречу.
– Помоги мне! – сказала Глафира его пиджакам. – Помоги мне, пожалуйста, прямо сейчас.
Стянула с вешалки первый попавшийся пиджак и нацепила на себя, прямо на голое тело.
Вот так-то лучше.
Не глядя в зеркало, она решительно устроилась за туалетным столиком, вытащила из сумки журнал и нашла фотографию.
И некоторое время ее изучала. Если бы у нее была лупа, она бы еще и в лупу посмотрела, хотя и без лупы все было ясно.
Красавица Олеся Светозарова – так, кажется? – с ногами сидела в кресле, одетая в белоснежную мужскую рубаху, распахнутую на высокой груди ровно настолько, насколько можно для делового журнала, а не «специального издания для мужчин». Белые волосы перекинуты на одну сторону, и видно очаровательное маленькое ушко, без всяких серег.
Длинные руки обхватывают атласное загорелое голое колено. На пальце сияет неправдоподобно огромный бриллиант в странной оправе.
Глафира подняла журнал к глазам, хотя там нечего было рассматривать!.. Все и так видно. На пальце красотки Олеси веселый золотой бегемот, сделанный очень искусно, держал в пасти бриллиантовый мяч. Когда Разлогов подарил Глафире это кольцо, она сказала, что ей жалко бегемота.
