Прохоров раздраженно пожал плечами, но все-таки свернул с МКАДа в сторону разлоговской дачи.
Замелькали елочки-березки, город моментально отступил, как и не было его. Глафира смотрела в окно, Прохоров молчал, и это продолжалось долго.
Она не выдержала первой.
– Андрей, не сердись ты так! Ну мне правда нужно домой! Ну очень нужно!
– Нет, я этого не понимаю, – он завелся моментально, как двигатель у хорошей машины. – Тебе по голове уже дали? Дали! Хорошо, что не убили! Там никого нет, даже собаки нет! Что ты будешь делать, если кто-нибудь опять… нагрянет?!
– Не нагрянет.
– Откуда ты знаешь?!"
"Глафира молчала, смотрела в окно на летящие березки-елочки, которые фары выхватывали из темноты. Прохоров быстро взглянул на нее и отвернулся.
…На самом деле ему просто необходимо было остаться одному, получить временную свободу, хоть на один вечер, именно потому он и вез ее сейчас на дачу! Конечно, хорошего в этом ничего нет, но он должен кое-что выяснить и изо всех сил надеялся, что за один вечер с ней ничего не случится.
Хотя лучше бы, конечно, не рисковать, но ему правда очень нужна свобода!
Чертов Разлогов!.. Помер, и все запуталось.
– Андрей, все будет хорошо! Ну хочешь, я тебе буду звонить?
Вот звонить ему как раз не следовало бы, но Прохоров сказал мрачно:
– Хочу. И вообще!.. Я никуда не поеду. Останусь с тобой.
– В разлоговском доме? – помолчав, спросила Глафира, и что-то в ее голосе показалось Прохорову странным. – На разлоговской кровати?
– Прекрати.
– И ты тоже прекрати.
Она была совершенно уверена, что ей ни за что не удастся от него отвязаться, и теперь ее слегка удивляло, что… удалось. Побушевав немного, он как миленький повез ее в разлоговский дом, где на самом деле никого не было и где на нее было совершено «покушение».
Очень странное покушение, между прочим! За все дни, проведенные в квартире Андрея среди хрома, никеля, платины и палладия, обливаемая презрением кошки Дженнифер, Глафира ни разу не вспомнила про покушение, вот ведь какая штука! А вспомнить стоило бы.
Вспомнить и подумать хорошенько. Она подумает и вспомнит, как только доберется до дома, а пока… Может быть, спросить?
– Андрей, а тогда, помнишь, ты звонил…
– Когда?
– Ну когда меня ударили. Ты ничего не слышал? Никаких посторонних звуков? Никто не сопел, не кашлял?
– Ты ненормальная.
– Не слышал?
– Не слышал! – заорал Прохоров. – Ничего я не слышал! Ты вдруг замолчала, и я подумал, что связь оборвалась! А когда перезвонил, ты трубку не взяла.
