Марина называла его «мое приданое» и хранила в нем всякую ерунду – пожелтевшие газетные вырезки, самые первые рецензии и фотографии, на которых она робкая, перепуганная девчонка, кусочки кружева от платья, в котором она играла Принцессу из «Обыкновенного чуда». Студенты любили ставить именно Шварца, он казался им необыкновенно глубоким! В сундучок никто никогда не заглядывал, Марина не разрешала трогать «приданое». Откинув скрипнувшую крышку, она моментально выворотила «приданое» на пол и стала проворно в нем копаться.
То, что она искала, лежало где-то посередине. Тоненькая картонная папочка с белыми тесемками нашлась очень быстро. Марина развязала тесемки и проверила бумаги – все на месте.
Собственно, самой главной там была одна бумажка, и она оказалась в полном порядке.
Впрочем, она и не могла никуда деться. Зря Марина так перепугалась.
Посидев немного на полу, она старательно засунула картонную папку в середину бумажной кипы, уложила все в сундучок, сверху бросила кусочек кружева и деревянного зайца с метлой – подарок Разлогова на какой-то давний-предавний день рождения.
Ему тогда очень нравилось, что Марина теперь такая же, как этот заяц, – хозяйственная и с метлой. Жена, мать семейства, еще бы!..
«Он никого не любил, кроме вас!» Скоро, скоро вы все узнаете, как именно он меня любил!..
Совершенно успокоившись, Марина захлопнула крышку, поднялась и, придерживая юбку, покружилась немного в центре лунного круга, лежавшего на ковре.
Медведя застрелили охотники, или он сгинул, попавшись в капкан, а Принцесса жива, весела и танцует ночью вместе с луной.
Как вам такое продолжение истории, уважаемый сказочник?..
Очень хочется чаю, горячую ванну, раз уж ничего не получилось с баней, книжку «Три мушкетера» и спать, спать!
Марина вышла в коридор, сильно хлопнула входной дверью – чтобы старуха наверняка проснулась, – и закричала громко, на весь дом:
– Верочка-а! Вера Васильна, я приехала! Хватит храпеть!
И прислушалась. Странное дело: ни звука не доносилось из глубины квартиры, только на разные лады тикали разные часы.
– Вера Васильевна! Я чаю хочу! В ванну хочу! Я уста-ла!
Тишина, и больше ничего.
Вновь забеспокоившись – что за наказание такое, никто ее не жалеет и не бережет! – Марина добралась до старухиной двери и распахнула ее.
В комнатенке, тесно заставленной комодами, шифоньерами и стульями с прямыми, как у солдат, спинками, никого не было. Пуста была кровать, застеленная пикейным покрывалом.
Старуха пропала.
