Знаю, я натворила много глупостей, но… прости!
Себастьян шагнул к ней и, заключив в нежные объятия, прошептал, уткнувшись в макушку:
– Вероника, ты просишь прощения? Да ты ли это? – В душе его глубокое облегчение боролось с недоверием.
– Да, – подтвердила она, прижимаясь к его груди. – Прости, что была такой ужасной женой! И прежде всего прости за то, что ждала, чтобы ты извинился первым. Все мое несчастное упрямство!"
"– И ты меня прости, – прошептал Себастьян, от избытка чувств прикрыв глаза и крепко прижав ее к себе.
– Прости, что солгал тебе в тот вечер. Думал этим защитить тебя от боли, но в результате сделал только хуже – ты перестала мне доверять. Прости, что не рассказал тебе все раньше и заставил хоть на миг усомниться во мне. – Он глубоко вздохнул и поцеловал ее в макушку. – И прости, что ждал, чтобы ты извинилась первой. Я готов умолять о прощении до конца жизни, даже на коленях.
Он хотел было опуститься перед ней, но она удержала:
– Нет, я уже простила! – воскликнула Вероника, прижимаясь щекой к его груди.
– А ты меня прощаешь?
– Конечно, милая! – ответил он и, наклонившись, крепко ее поцеловал.
Он принялся судорожно покрывать ее лицо, по которому заструились слезы, поцелуями.
– Дедушка был прав: главное в браке – доверие. Мало только не ошибиться в выборе спутника жизни (слава богу, в этом я не ошиблась).
Вместо ответа он нежно снова поцеловал ее в губы, а когда на мгновение оторвался, сказала:
– Осталось еще кое-что…
Нахмурившись, Себастьян стер пальцами слезы с ее щек.
– Что же?
– Я люблю тебя! – выдохнула она.
Словно что-то взорвалось внутри у Себастьяна, окатив его неведомой прежде, немыслимой радостью. Впервые за два года он вдохнул полной грудью, а потом подхватил ее на руки и закружил по комнате, с широкой улыбкой на лице, не сводя с нее восторженных глаз.
– Я тоже люблю тебя, Вероника! Должно быть, полюбил еще тогда, когда мы ночь напролет проболтали на конюшне.
Он поставил ее на ноги, а она обхватила его руками и прижала к себе.
– И я в ту ночь в тебя влюбилась. Даже нацарапала признание на паркетной доске. С тобой было так легко и весело, и в то же время так хотелось, чтобы ты меня поцеловал!
– На паркетной доске? – в недоумении переспросил Себастьян.
Она подняла голову и смущенно улыбнулась.
– В моей спальне здесь, у Джастина. Как-нибудь покажу.
Он рассмеялся в ответ.
– Мне тоже страшно хотелось тебя поцеловать – и гори все огнем! Но я понимал, что ты еще совсем девчонка.
