Вероника скользнула взглядом по его босым ступням, крепким голеням, бедрам, очертания которых ясно вырисовывались под полотенцем, затем по мускулистому животу, скульптурной груди и широким плечам и тяжело сглотнула. Зря, очень зря она сюда пришла, но ничего не поделаешь – она здесь и не в силах отвести от него взгляд.
Вместо того чтобы убежать или хотя бы отвернуться, она продолжала на него пялиться: темные волосы влажные, красивые твердые губы изогнуты в хорошо знакомой усмешке, глаза в тени немыслимо длинных ресниц сверкают, словно пара изумрудов.
– Можете идти, Хоторн, – сказал Себастьян, доставая из гардероба белый шейный платок.
Дворецкиий скрылся с невероятной скоростью – казалось, Вероника слышала свист ветра, поднятого фалдами его ливреи.
Себастьян повернулся к ней спиной, и опять Вероника мучительно сглотнула, скользя глазами по его ногам, покрытым темной порослью, по ягодицам, хоть и скрытым под полотенцем, но плотным, по мускулистым спине и плечам, на которых еще блестели капельки воды.
Она откашлялась и поинтересовалась самым беззаботным и равнодушным, как казалось, тоном:
– И где же она?
– Кто? – спросил он просто, продолжая извлекать из гардероба предметы одежды.
Треклятое полотенце, казалось, готово было в любой момент соскользнуть на пол – и даже ради спасения жизни Вероника не смогла бы определить, хочет этого или… Нет, еще чего! Разумеется, не хочет!
– Ты прекрасно знаешь кто… Мелисса, конечно. – Ей едва удалось выговорить это ненавистное имя. Вероника молилась лишь о том, чтобы голос звучал по-прежнему беззаботно.
Он повернулся, бросил на нее удивленный взгляд своих зеленых глаз, потом пожал плечами и, широко улыбнувшись, просто ответил:
– Понятия не имею. А почему ты спрашиваешь?
Скрестив руки на груди, Вероника окинула его подозрительным взглядом и сказала, кивнув в сторону ванной, отчаянно надеясь, что в голосе по-прежнему не слышно ни гнева, ни ревности – только презрение. Она ведь не ревнует! Никогда не ревновала и не собирается начинать.
Величайшая глупость – ревновать того, кто попросту неспособен хранить верность!
– Ведь она там?
– Можешь зайти и посмотреть, – пригласил Себастьян, кивнув в сторону ванной, а затем, достав второе полотенце, принялся вытирать свою мускулистую грудь.
Вероника не видела его уже два года, и за это время Себастьян весьма возмужал, хотя и раньше был далеко не хил. На руках вздувались бицепсы, грудь бугрилась мышцами, на животе красовались четко очерченные «кубики».
